— Значит, в следующую нашу встречу я могу позвать вас…
— Не надо все портить, — прервала его откровения Муромцева.
Мы попрощались и вышли из квартиры.
— Друзья у вас что надо, — фыркнула девушка, а потом сменила тон на деловой, — Теперь вы поняли, что лучше сообщить обо всем Круглову?
Я покачал головой и нажал кнопку вызова лифта:
— Как сказал Прохоров «у меня есть в запасе одна душеправская штучка».
Виктория нахмурилась. Лифт пискнул, и двери открылись, впуская нас в кабину:
— И помните: вы дали слово, что ничего не скажете Круглову, — продолжил я и нажал кнопку первого этажа.
— Выходит, к Прохорову мы ездили зря? — произнесла девушка, усаживаясь на место водителя.
— Ну попытаться стоило, — ответил я. — К тому же я был уверен, что Прохоров знает о Долгопрудном хотя бы что-то.
Муромцева пристегнулась, завела двигатель и резко вывернула на дорогу.
— Отступники умеют маскироваться, — продолжил я. — И сдается мне, в Империи есть люди, которые готовы им помогать.
Виктория бросила на меня быстрый взгляд. Затем снова переключила внимание на дорогу.
— Надеюсь, вы понимаете, что если проиграете… — Она не договорила.
— … то в доме Юсуповых появится свободная комната, — закончил я. — Понимаю.
— Вы странный человек, — тихо произнесла Виктория. — Лучший дуэлянт Империи вызвал вас на бой, а вы ведете себя, как…
— Балаганный шут? — с улыбкой закончил я за Муромцеву.
— Не я это сказала, — ответила та, и я усмехнулся.
— Просто умею красиво притворяться и маскировать страх. На то я и душеправ.
Девушка только покачала головой, но ничего не ответила.
Машина свернула к дому, въехала на территорию и остановилась у крыльца.
— Прибыли, Василий Михайлович, — произнесла Муромцева. — Думаю, Петр Феликсович тоже не должен знать про предстоящую дуэль?
— Конечно, — подтвердил я и коснулся руки девушки. — Поймите, Виктория Ильинична, Петр Феликсович — старый человек. И от такой информации у него может просто не выдержать сердце. А я потом буду до конца жизни винить себя. Или вас…
— Хорошо. Я поняла вас, Василий Михайлович, — оборвала меня Муромцева.
— Спасибо.
Я открыл дверь и вышел из машины. Поднялся по ступенькам и вошел в гостиную, где меня встретил дядя. Он сидел в кресле, глядя на стоявшую перед ним шахматную доску. Рядом стояла чашка чая, который, по-видимому, уже успел остыть.
— Решил поиграть сам с собой? — уточнил я, проходя к столу.
— С Толстым неинтересно, он мухлюет, — не оборачиваясь, ответил дядя и переставил коня так, что черные фигуры оказались в позиции вилки. — А вот ты что-то поздно.
— Работа такая, — ответил я.
— Основная, надеюсь, — буркнул дядя.
— Если под второстепенной ты имеешь в виду Братство, то это не совсем работа, — возразил я. — Скорее, служба стране. А еще организация выделила мне секретаря. Правда, пока она больше напоминает надсмотрщика, который пытается контролировать каждый мой шаг. Но я работаю над ее перевоспитанием.
— Зато у меня есть чувство юмора, — фыркнула вошедшая в гостиную Виктория и, не дожидаясь приглашения, села в кресло.
— Удивлен, что она еще с тобой, — протянул дядя, стараясь вложить в голос как можно больше сарказма. — Я думал, убежит через день.
Девушка усмехнулась, я же сел за стол, налил себе чаю. Сделал глоток. И ответил:
— Не поверишь, но я думал то же самое. Но хотел списать потерю секретаря на твой характер.
— Так себе шутка, — произнесла Виктория, но я пожал плечами:
— Я и не шутил.
И не дожидаясь ответа, я направился к лестнице.
— А теперь прошу меня простить. День выдался тяжелым. И я очень хочу отдохнуть. Доброй ночи, мастера.
День и правда порядком меня измотал. Я вошел в спальню, уселся в кресло, откинулся на спинку. Федор Борисович, скорее всего, лукавил. Ну, или не знал всей правды. Потому что я был уверен, что «Теплое Слово» не просто помогало протитутошным. Скорее всего, оно владело этими заведениями. Но это уже забота Круглова, который наверняка отрабатывает адреса этих домов удовольствий.
Я задумчиво забарабанил пальцами по подлокотнику. С ролью проститутошных ясно. Скорее всего, в каждой комнате для частных встреч установлено видеонаблюдение. Или фоторежим. Что дает хозяевам заведений рычаг давления на аристократию. Как это было, например, с Земсковой.
— Но ведь не шантажом единым, — протянул я. — Должны же быть еще способы воздействия. Думай, Юсупов, думай.
Размышления прервал зазвонивший в кармане телефон. Я вынул аппарат, на экране высвечивался номер Круглова. И на секунду внутри кольнула тревога. А в голове мелькнула мысль, что Муромцева нарушила слово и рассказала о предстоящей дуэли.
Я нажал кнопку приема вызова и осторожно произнес:
— Добрый вечер.
— Добрый вечер, мастер Юсупов, — послышался из динамика голос Виктора. — Спасибо за наводку на проститутошные. Не ведаю, как вам удалось про это узнать, но все точки взяты в разработку. Интересные заведения, скажу я вам.
— Думаю, что эти дома удовольствия находятся во владении «Первенцев», — ответил я. — И если я прав, то к их разработке нужно подходить с осторожностью. Чтобы секта не закрыла точки и не залегла на дно.
