— Он слишком давно в этом деле. И научился прекрасно отводить от себя подозрения, — пояснил я. — Поэтому я и решил приехать именно к нему. Потому что если он ничего не знает про нашего знакомого, то о нем не знает ни жандармерия, ни братство.
— Полезный человек, — оценила Муромцева.
Некоторое время мы молчали. А затем я уточнил, меняя тему разговора:
— Не понимаю, зачем вы носите с собой оружие.
— На то может быть множество причин, — уклончиво ответила Муромцева. — Например, призыв оружия не выходит у меня достаточно быстро. А возможно, без клинка я чувствую себя так же неуютно, как и без одежды.
Я с интересом покосился на девушку и хотел было уточнить, но Виктория меня опередила:
— И давайте без этого вашего анализа, Василий Михайлович, — раздраженно произнесла она.
— Простите. Это такая же привычка, как ношение вами ножа.
— Очень нехорошая привычка. Потому что вы не чувствуете той грани, которую лучше не переходить.
Я кивнул:
— Понимаю ваше раздражение.
— Не стоит его усиливать, Василий Михайлович, — прошипела Муромцева. — Иначе клянусь всеми богами, до дуэли вы можете не дожить.
Я только пожал плечами:
— Как скажете, Виктория Ильинична. Я бы мог помочь вам разобраться с этой привычкой и снять блок, но…
Я ждал бури эмоций, но Муромцева сумела удержать себя в руках. Просто зло фыркнула и промолчала.
Мы поднялись по гранитным ступенькам крыльца. И едва мы подошли к дверям, как замок пискнул и створка приоткрылась.
— Могли бы нанять привратника, — буркнула Муромцева. — Раз уж им хватило денег на такую систему охраны.
Я потянул на себя створку, пропуская девушку в широкую парадную, где нас встретил дежуривший за стойкой седоволосый консьерж, облаченный в красную форму. И едва дверь за нами закрылась, он легко поклонился и с улыбкой произнес:
— Добрый день, мастера.
— Мы прибыли… — начал было я.
— К Илье Владимировичу Прохорову, — продолжил за меня консьерж. — Мне уже доложили с поста охраны. Четвертый этаж.
Он указал в сторону лифта.
— Спасибо, — поблагодарил я мужчину и направился к створкам.
Кабина остановилась на последнем этаже, где было всего две квартиры. Я подошел к нужной створке, нажал кнопку звонка. В квартире послышалась трель, а через секунду приглушенный голос:
— Иду. Минуту.
За дверью послышались шаркающие шаги, а затем створка открылась, и на пороге возник мой старый товарищ. Выглядел он паршивенько. Обычно идеально уложенные волосы были всклокочены, под глазами залегли темные круги. А в уголках глаз виднелись красные прожилки, которые указывали на то, что хозяин квартиры урвал всего лишь пару часов беспокойного сна. Одет Прохоров был в банный халат, а на ногах красовались тапочки, изображающие розовых котов. Хозяин квартиры некоторое время рассматривал нас, словно пытаясь понять, кто перед ним находится. А затем произнес:
— Василий Михайлович, мог бы и предупредить, что прибудешь не один, а с дамой. Чтобы я привел себя в порядок и не выглядел как пугало.
Он с интересом покосился на мою спутницу, но Виктория легко выдержала его взгляд.
— Если бы ты начал приводить себя в порядок, то процедура затянулась бы на пару часов, — ответил я. — Может быть, пустишь в гости? Мы можем пообедать в каком-нибудь ресторане на территории жилого комплекса…
— Да, конечно, — спохватился Прохоров. Он с неохотой отвел взгляд от Виктории и посторонился, пропуская нас в квартиру. И я шагнул в гостиную. Муромцева последовала за мной:
— Красивые тапочки, — произнесла она Прохорову, входя в помещение.
Квартира была мансардной, с высоким потолком. Стены были стилизованы под неокрашенный красный кирпич, которым обычно выкладывали перегородки мануфактурных цехов. А поверх кирпича была пущена витая проводка, змеящаяся к розеткам и выключателям, которые были стилизованы под начало века. В гостиной царил беспорядок. Вещи были разбросаны на полу, висели на спинках и подлокотниках кресел и скрывали гостевой диван, который стоял у журнального столика, на котором красовались коробки от готовой еды. А под столом, сиротливо валялось несколько пустых бутылок. Единственным, что было неподвластно творящемуся в комнате хаосу, был большой глобус, который стоял в центре гостиной. Но я знал, что этот предмет был самым ценным для Прохорова. Потому что в нем хозяин квартиры хранил хмельное.
— Ваш знакомый ограбил магазин одежды? — поинтересовалась Виктория, осматривая комнату.
— Нет, что вы, мастер… — ответил хозяин квартиры и замялся, словно бы вспоминал имя моей спутницы. Но Виктория не стала ему подсказывать. И тогда Илья уточнил у меня:
— Василий Михайлович, не представите мне свою спутницу?
— Виктория Ильинична Муромцева, мой секретарь, — ответил я и обратился к девушке. — А это Илья Владимирович Прохоров.
Хозяин квартиры расплылся в довольной улыбке:
— Вот ведь совпадение, — начал он. — Илья и Ильинична. Рад знакомству, мастер Муромцева.
Девушка только кивнула, показывая, что знакомство состоялось. Хотя радости от него она не испытывает.
