Я тяжело поднялся с кровати, потирая онемевшие пальцы.
Лекарь протянул мне кружку с отваром.
— Прошу вас, мастер. Готовили в храме. Заменяет батончики…
Я сделал несколько жадных глотков тонизирующего напитка, разгоняя остатки силы. И снова активировал плетение «астральных двойников». И только теперь заметил на появившихся черных силуэтах пациентов небольшие пульсирующие пятна. Осторожно коснулся одного из таких «вспышкой света». И в воздухе послышался едва различимый звон. А пятно исчезло. И астральный двойник стал чуть светлее.
— Кажется, решение найдено, — пробормотал я и потер ладони, разгоняя остатки силы. А затем принялся удалять пятна-ожоги от щупалец. И спустя четверть часа, силуэт пациента начал светлеть. Я облегченно выдохнул и повторил процедуру с остальными «астральными двойниками». А затем активировал «плетение анатома». Удовлетворенно кивнул: оссмодульные узлы всех пациентов ожили и начали функционировать. Медленно, едва заметно. Но это был результат.
А через мгновение, один из пациентов вдруг моргнул. Рассеянным взглядом взглянул на меня. И оба сидевших у дверей помощника лекаря удивлённо ахнули:
— Ну, вроде бы дело сдвинулось с мертвой точки, — заключил я.
В голове мелькнула было мысль, что неплохо было бы допросить одного, а лучше всех пациентов, чтобы узнать про секту побольше, но я слишком устал. К тому же сегодня я уже получил кое-какую информацию. Нужно было ее осмыслить. И желательно, сделать это в гостиной, за кружкой отвара. И с бутербродом в руке. Потому что после проведенной работы я очень хотел есть.
— У вас… получилось, — неверяще пробормотал один из помощников.
— Вроде бы да, — ответил я. — Введите их в транс, чтобы они восстановились.
Сотрудники кивнули и направились к страждущим. Я же шагнул к выходу из палаты.
Лекарь ждал меня у двери. И едва я вышел в коридор лекарни, в его глазах колыхнулся страх.
— Ну, что скажете, мастер? — спросил он, едва дверь в палату закрылась за мной.
— Они начали приходить, в себя — ответил я и честно предупредил. — Но о положительном эффекте говорить пока еще рано.
— А… что с ними было?
Я повторил жрецу легенду про зелье, которое пациенты разводили в вине.
— Странно, что мы не заметили, — пробормотал жрец. — Хотя снадобье новое, скорее всего, его симптомы не изучены.
— Главное, что есть эффект, — произнес я, и жрец не удержался от вздоха облегчения:
— Завтра я проведу еще один сеанс и составлю план реабилитации. А сейчас прошу меня простить. Я очень устал.
— Да, конечно, — пробормотал жрец. — Дружинник передал, что ваш секретарь беспокоился о вашем самочувствии. Мне сказали, что она грозилась войти во внутренний двор и выяснить, что с мастером Юсуповым.
— Она могла бы, — вздохнул я и пожал плечами. — Мне никак не удается справиться со скверным характером этой дамы.
— Замуж ее надо отдать. И она исцелиться, — буркнул мужчина.
— А вы женаты? — беспечно уточнил я, и лекарь ошарашенно принялся осенять себя священным знаком, призванным отгонять зло.
Я пересек полутемный коридор и вышел во двор. Зябко поежился. Воздух вдруг стал прохладнее. Фонари редко мигали, и мне снова показалось, что в темноте двора, меня ждет таинственное нечто, словно прибывшее из другого мира. То самое нечто, которое я видел в «краже мыслей». Быстрым шагом я пересек двор и вошел в помещение главного корпуса.
— Всё в порядке, мастер Юсупов? — уточнил дружинник, едва я оказался рядом.
— Сложно сказать, — честно ответил я. — Но думаю, положительный эффект от посещения все равно есть. Так что Синод вызывать не придется.
Дружинник хмыкнул:
— Дельвиг всё равно не пошел бы на такое. Синодники бы всё опечатали и приказали молиться. Вот и весь толк.
Я улыбнулся и подошел к Виктории, которая стояла у стойки регистрации и нетерпеливо постукивала пальцами. Едва я подошел, она бросила на меня быстрый взгляд:
— Как все прошло? — живо уточнила она.
— Идемте к машине, — ответил я. — Расскажу все дома.
Девушка кивнула и направилась к выходу. Я последовал за ней.
— Как себя чувствуете? — уточнила Муромцева, когда мы вышли на крыльцо.
— Устал, — признался я.
Она подошла к машине и обеспокоенно взглянула на меня:
— Хотите, я сделаю вам чаю, когда мы вернёмся?
Я удивленно поднял бровь, пытаясь уловить подвох. Но на лице секретаря не было ни тени иронии. Только усталость.
— Хочу, — честно признался я. — И, может быть, бутерброд.
— Хлеб остался лишь с маком, — предупредила она. — Зачерствел немного, но есть можно. Хотя я видела, как кухарка прятала под полотенце пирог. Если Волков его не нашел, то я вас накормлю по-барски.
— Буду рад любому блюду, — кивнул я. — Главное, чтобы чай был с мёдом.
— Найдём, — с улыбкой пообещала она. Открыла водительскую дверь и села за руль. Я же разместился на переднем пассажирском сиденье. Откинулся на спинку и устало вздохнул, надеясь, что долгий рабочий день закончился, и у меня получится урвать еще пару часов сна перед тем, как завтра пойду на практику. Муромцева завела двигатель, и авто выехало с территории лекарни.
— А почему вы не умеете готовить? — вяло спросил я.
— Вы бредите? — обеспокоилась девушка.
