Он замолчал. Глядел сквозь пыльные стёкла куда-то вдаль на заснеженные вершины Сорелле и гладил голову пса. В его словах и в этом молчании было столько горечи, что Габриэль даже стало неловко, и чтобы прервать тягостную паузу, она спросила тихо:
-Что с ней случилось?
-Она умерла. Прошлой осенью, почти сразу после той свадьбы, на которой мы с вами познакомились… Но эти розы стали погибать гораздо раньше, - Форстер посмотрел на Габриэль, отпустил Бруно и внезапно спросил, чуть прищурившись: - Вы голодны? Думаю, что да.
Идёмте, сегодня будет большой ужин в честь окончания стрижки овец – посмотрите на наши дикие обычаи. Бруно, за мной! Надеюсь, он вам не сильно досаждал все эти дни?
Форстер улыбнулся, и не дожидаясь ответа Габриэль, вышел из оранжереи. А она так и осталась стоять, прислушиваясь к тому, как хозяин Волхарда идёт, насвистывая, через внутренний двор, приветствует кого-то и дразнит Бруно.
Она не могла понять, что именно сейчас произошло. Будто приоткрылась дверь, и она увидела какого-то другого Форстера. И это открытие её удивило.
Глава 13. О том, что вишнёвый ликёр не так безобиден, как кажется
Наверное, Габриэль следовало отказаться. Но сделать это нужно было или сразу, прямо там, в оранжерее, сославшись на недомогание. Или уж причина должна была быть более чем серьёзной. А иначе её внезапное отсутствие за столом, где, как оказалось, будет присутствовать и синьор Миранди, и два его коллеги из экспедиции, покажется слишком уж неуважительным. Но в оранжерее, сбитая с толку внезапным уходом Форстера и его словами, она упустила этот момент, а теперь вот придётся терпеть.
И Габриэль решила, что посидит за столом минимально необходимое для проявления вежливости время, а потом уйдёт под благовидным предлогом. Тем более что, скорее всего, это будет небольшой ужин - ведь кому на него приходить? Натану и Кристоферу? Да и Форстер, скорее всего, будет занят разговорами с отцом: уж синьор Миранди так впечатлён находками, что точно спуску ему не даст.
Но когда она вернулась в дом, то её глазам предстала удивительная картина – такого количества народу видеть в Волхарде ей ещё не приходилось. Из холла исчезли диваны и кресла, шкуры с пола и даже поленница дров. Повсюду стояли канделябры со горящими свечами и несколько длинных столов, расположенных буквой «П» уже были накрыты праздничными скатертями, а слуги сновали туда-сюда, расставляя графины, бокалы и блюда с закусками.
Габриэль разглядывала толпу с удивлением. Мужчины и женщины, одетые в яркие цвета – рыжий и зелёный: у мужчин - клетчатые жилеты и такие же клетчатые широкие юбки у женщин, из-под которых выглядывали пышные оборки. И юбки эти были слишком короткими, открывающими почти всю щиколотку целиком, для того, чтобы считаться приличными. Довершали наряд шляпки, похожие на блин, с фазаньими перьями всех цветов, по бокам, и янтарные бусы. Эта толпа была разноцветной и пёстрой, словно стая птиц, и такой же шумной. На столике подле камина Натан уже наливал всем желающим в рюмки: мужчинам - что-то прозрачное, а женщинам - тёмное вино.
-Держите, синьорина Миранди, - Натан дал рюмку и ей.
Габриэль понюхала осторожно, и оказалось, что в рюмке вовсе и не вино, а что-то более густое и сладкое.
-Что это? – спросила она.
-Это шерр, синьорина Габриэль, - раздался за спиной голос Форстера. – Деликатный напиток для дам – вишнёвый ликёр. Женщины его пьют по праздникам. Не бойтесь, это что-то вроде южного пунша, почти компот. Прошу…
Он отодвинул стул, приглашая Габриэль присесть, и хотя она собиралась сесть где-нибудь подальше от хозяина, например, на противоположном конце стола, но вот так внезапно оказалась наискосок от него, а между ними лишь стул синьора Миранди, которого Форстер усадил прямо возле себя.
Ей было неловко посреди этой шумной толпы. Они видела, что все исподтишка наблюдают за ней с любопытством, а она готова была сквозь землю провалиться от этого внезапного внимания. И чтобы унять волнение - выпила то, что предложил ей Натан.
Ликёр был вкусный. Не слишком сладкий, ароматный, а ещё он немного отдавал миндальной косточкой и цветами.
Форстер поднял свою рюмку вверх, и толпа мгновенно распалась, наступила тишина – все встали подле своих стульев и тоже подняли рюмки. Прозвучала традиционная молитва благословения даров, Форстер поблагодарил всех за хороший труд и пригласил за стол.
Рюмки звякнули, все выпила, а затем вновь стало шумно - все принялись есть и говорить. Синьор Миранди полностью завладел вниманием хозяина, и Габриэль была очень благодарна ему за это, потому что ей хотелось оставаться незаметной за этим столом как можно дольше, а потом также незаметно уйти. По левую руку от неё оказался преподаватель-археолог из экспедиции отца, и она стала вести с ним вполголоса беседу о незначительных вещах – о погоде в Алерте зимой и университетских мероприятиях.
