-Надо думать, что нескоро, синьорина Миранди, - ответил староста, посмотрев на далёкие вершины Сорелле. - А, может, и вообще никогда. Во всяком случае, не в этом месте. Тут ещё с прошлого года было понятно, что мосту этому конец пришёл. По осени, как были дожди, да река поменяла русо – в петлю ушла, вон берег подмыла с той стороны, видите, где всё обвалилось? Да ещё и опора треснула. Думали, и до весны не дотянет, но более-менее дотянул. Ну, а уж в весеннее половодье-то понятно было, что смоет. И как дожди-то пошли по весне, так оно и случилось-то, более-менее, как и ожидалось. Я-то мессиру Форстеру сказал, что дело гиблое, уж не знаю, зачем он настоял, чтобы там вам дом снять.
-Так значит, мессир Форстер настоял, чтобы нам дали именно этот дом? – спросила она как можно более безразлично.
-Он мне письмом велел подготовить его для вас. Сам-то он в Алерте был. Я удивился, но када мне спорить с хозяином! Ну, я-то опосля про мост заикнулся, но он сказал – не твоё дело, оно и правда - моё дело маленькое. Так что вы уж простите за такую задержку, мы-то не виноватые, а мессиру Форстеру видней, наверно, было. А так-то, надо думать, в Волхарде-то тоже неплохо, ежели хозяин не возражает, - развел руками староста.
-А, может, другие дома есть? Город большой, - спросила Габриэль, чувствуя как внутри у неё всё закипает.
-Другие-то были, да теперича уж нет - я их на постой семьям офицеров сдал, что переезжают в гарнизон на днях.
Распрощавшись со старостой, Габриэль с тоской посмотрела на обвалившийся мост, и направила лошадь обратно.
Эти слова, сказанные им во время их первой встречи здесь, сами собой всплыли в голове.
Какая же наглая ложь, мессир Форстер!
И она решила завтра же поехать в Храм и узнать всё про Анжелику Форстер. Сейчас гнев на Форстера отодвинул в ней страх перед ним, но она знала, что страх снова вернётся. И чтобы его победить – ей нужно узнать правду.
Она бы поехала в Храм прямо сейчас, но день уже клонился к вечеру, а книги могут занять много времени, и возвращаться в сумерках ей не хотелось.
На обратном пути она встретила Йосту и Ханну, и если первый поклонился ей радостно и поприветствовал, то Ханна лишь одарила очередным мрачным взглядом и промолчала.
Этой ночью Габриэль спала плохо. Впервые с того момента, как они познакомилась с Форстером на свадьбе Таливерда, она осознала, что даже не могла себе представить, насколько на самом деле он опасный человек.
И лёжа в кровати вспоминала теперь совсем другие моменты…
Его глаза, когда он смотрел на капитана Корнелли… то, как спокойно он говорил о том, что прострелил ему плечо, сразу после того, как сделал ей предложение… подробности рассказа о жертвоприношении… его руки, загорелые и крепкие, с таящейся в них огромной силой… зарубки, оставленные на портрете ножом…
Этот человек смог победить льва голыми руками… Скольким людям такое вообще под силу?
Ночь была душной. Впервые с того момента, как она приехала в Волхард, здесь стало по-настоящему тепло и не нужно было больше топить камин. А Натан на её вопрос почему, ответил как обычно:
-Надо думать, лето началось. Теперь более-менее жарко будет, синьорина Миранди.
Габриэль встала, открыла окна и долго сидела на подоконнике, глядя сквозь мохнатые еловые лапы на звёзды, и слушала как где-то вдалеке, в горах, воют волки, тоскливо и завораживающе. И от этого воя по коже бежали мурашки. Бруно пришел, и сев рядом, положил ей голову на колени, словно успокаивая в том, что ей нечего бояться.
-Ах, Бруно, если бы я боялась волков! – прошептала она, гладя его по голове. – А я боюсь твоего хозяина…
Она долго не могла заснуть и вся измучилась, думая над тем, что видела и что узнала. Теперь в ней боролись два желания, и она не знала какое из них правильное.
