Сердце у Габриэль сжалось от страха, и картины одна ужаснее другой промелькнули перед глазами.
И едва совладав с дрожью в пальцах, она окликнула Корнелли, и улыбнулась ему застенчиво и робко:
— Капитан?
*****Продолжение от 16 ноября*********
Он тут же обернулся и отпустил руку Ромины.
— Я хотела поговорить с вами, — Габриэль посмотрела на него беспомощно, изобразив растерянность и страх, — мы могли бы сделать это… наедине?
— Разумеется, — кивнул Корнелли, и они отошли в сторону, так, чтобы их разговор никто не мог услышать.
— Прошу вас, скажите — мы с отцом здесь что, в опасности? — спросила она, придав своему лицу выражение неподдельного испуга. — Думаете, нам лучше сейчас же уехать?
— Нет, нет, что вы, синьорина Миранди, вам-то уж точно не стоит ничего бояться. Мы заехали сюда просто… на всякий случай. Ищем одного человека, родственника Форстеров, а точнее — Бартоло Форстера, — ответил капитан тихо, — и кстати, вы не видели кого-нибудь подозрительного здесь в последнее время?
— Подозрительного? — Габриэль изобразила удивление. — Ну, вы знаете капитан, у Форстеров был день поминовения — полгода, как скончалась их мать — тут, конечно, собрались гости, но это всё серьёзные господа. Синьор Грассо приехал из Алерты, кстати, вы должны быть знакомы, я уверена. Он друг синьоры Арджилли и синьора Домазо. А мессир Форстер с синьором Грассо как раз сейчас охотятся на косуль — уехали после завтрака. Вот ещё Ромина. Мой отец пакует кости, — она сделала попытку улыбнуться, — герцог Сандоваль очень заинтересован этими находками, обещал прислать сюда ещё людей. В основном это все, кто здесь был всё это время. Закупщики ещё приезжали — какие-то контракты на поставку мяса для армии, как я поняла. Я не очень в этом разбираюсь, — Габриэль виновато развела руками, — но мессир Форстер почти всё время проводит здесь… А что именно случилось?
— Ещё одно нападение, точь-в-точь как в Иверноне, хотя и неудачное. И теперь я точно знаю, что это был Одноглазый Форстер! Проклятье! — капитан посмотрел куда-то в сторону озера.
— Одноглазый Форстер? — переспросила Габриэль.
— Ну да. Это кличка Бартоло Форстера.
— У него что, и правда, один глаз?
Она спросила, а у самой от страха ослабели колени, потому что ответ был очень предсказуем.
— Да, в одной из стычек его ранили, и теперь он щеголяет со стеклянным глазом. Но в этот раз мы его непременно поймаем, — усмехнулся капитан, — завтра приезжает мой отец, а с ним ещё люди. Мы перевернём всю долину, ему негде здесь укрыться. Мы перекрыли все ущелья, и солдаты ждут Одноглазого под каждым кустом — ему некуда отступать. Так что мы его поймаем, это только вопрос времени, где бы он ни прятался. И кто бы его ни прятал…
— А что потом?
— А потом их всех повесят. Ну или расстреляют. И тех, кто укрывал проклятого бунтовщика — тоже.
Габриэль принялась расправлять складки на платье и чувствовала, что пальцы её совсем не слушаются.
Она вдохнула поглубже.
— Раз вы говорите, что нам ничего не угрожает, то и забудем о них. Я уверена, вы поймаете этого Одноглазого. Меня волнует совсем другое, — произнесла она, глядя на озеро, — и я хотела спросить вас кое о чём.
— О чём?
— Я очень волнуюсь за свою кузину Франческу! Я здесь уже столько времени, а от неё было только одно письмо, и я хотела вас спросить: ведь её кузен Федерик уже должен был приехать? Может, есть какие-нибудь вести от него? Поверьте, я очень встревожена, — Габриэль понизила голос, — я могу быть с вами откровенна?
— Да, конечно! — Корнелли склонился к ней, поддерживая за локоть, и они ещё отошли в сторону.
В другое время она бы не позволила капитану так прикасаться к её руке, но сейчас только его внимание к ней удерживало Корнелли от того, чтобы отдать распоряжение на обыск своим солдатам. И от того, чтобы заняться им самому.
— Она ожидала предложения от вашего друга — капитана Моритта. И от неё нет никаких вестей, а ваш друг всё ещё не приехал. Быть может, вам что-то известно?
— Н-нет, поверьте, я знаю не больше вашего, — капитан сдержанно улыбнулся.
