Синьор Миранди что-то говорил ей, придерживая рукой шляпу, и удивляясь, куда же так спешит возница, но Бартли лишь прокричал про горский обычай, что нельзя приезжать ровно на закате, и продолжил стегать лошадь.
К горским обычая синьор Миранди относился с уважением настоящего учёного, и успокоившись такому объяснению, продолжил свой разговор. Но Габриэль не прислушивалась к нему, погружённая в свои тревоги, пока он не произнёс имя капитана Корнелли.
— Что? — спросила она, поворачиваясь к отцу.
— Он просил твоей руки. Это может быть неожиданно, конечно, но, по-моему, он прекрасная партия, ты не находишь? — спросил синьор Миранди.
Габриэль некоторое время смотрела на отца, а потом отвернулась.
А ведь это правда…
Получи она это предложение в Кастиере прошлой осенью, то, разумеется, согласилась бы, даже не раздумывая. Тогда она мечтала об этом, но теперь…
Теперь всё разом вдруг переменилось. И, если думать о будущем, то это предложение для неё — невероятная удача, вот только плата за эту удачу — жизнь Форстера. Хотя ей даже не нужно будет врать, потому что Форстер и в самом деле связан со своим дядей, пусть формально, но это так.
И она усмехнулась вдруг горько, неожиданно вспомнив их с Фран поход к гадалке прошлой осенью.
Эти слова всплыли в памяти так ясно, что ей даже стало дурно. Она вспомнила карты: Орёл, Лев, Стрела.
Беркут — символ клана Форстеров. Лев — эмблема экспедиционного корпуса, в котором служит Корнелли. И между ними Стрела. Кто из них кого убьёт в этом противостоянии?
Пречистая Дева! А может, именно гаданием она навлекла на себя все эти несчастья? Говорят же — гадание грех! Может, Сингара наслала на неё какое-то проклятье? Что один мужчина заманил её сюда, чтобы обманом сделать своей любовницей, а сам в это время собирается жениться на другой… А другой хочет жениться на ней, чтобы обманом отнять эти земли, разделаться с врагом и получить майорские погоны!
Нет, она не терзалась сомнениями. Она смотрела на горящую полосу заката и думала только об одном: она ненавидит их обоих. По-разному, но ненавидит. Только при этом одного из них она ещё и любит.
И она понимала, что если она даст согласие капитану Корнелли, то будет жить благополучной жизнью обеспеченной почтенной синьоры, станет женой майора, а потом и генерала, потому что капитан со временем займёт место своего отца. И даже таким образом отомстит Форстеру за своё унижение. Вот только при этом она весь остаток жизни будет ненавидеть себя за этот поступок.
А если она откажет капитану завтра, и примет сторону Форстеров, то ему ничего не стоит погубить навсегда её репутацию, и уничтожить её целенаправленно, просто из мести. Ведь капитан — человек, который не имеет никаких моральных принципов. Её отказ унизит его, и разрушит его ожидания — он же приедет уверенный в том, что ему лишь осталось забрать приз в виде Волхарда и звания майора. Он будет мстить ей так же, как мстил Форстеру в своё время. И никто её не защитит, потому что защищать некому.
Но если она останется, что её ждёт? Участь любовницы Форстера? Дом, снятый на чужое имя? Молчание слуг и презрение окружающих? Отсутствие друзей? Дети-бастарды? И чужой муж, пробирающийся украдкой, как тать, чтобы провести с ней пару ночей…
Она не может остаться здесь. Не может она быть любовницей Форстера.
Волхард для него в любом случае важнее какой-то синьорины Миранди, которая недостойна даже правды, а значит, он всё равно женится на Паоле. И его можно понять… Даже если он бы женился на Габриэль — ему не вынести двух таких могущественных врагов, как герцог Таливерда и капитан Корнелли. Они оба будут ему мстить. И в итоге — он погибнет…
Но в то же время она не может выйти за капитана Корнелли — от этой мысли ей делалось дурно.
И не может предать Форстера.
Единственный выход — бежать. Принять план синьора Грассо и Ромины, и исчезнуть навсегда.
Отец на ответе не настаивал, предоставив ей всё обдумать в одиночестве, и принял её волнение и нервозность за обычное в таких случаях переживание девушки, которой сделали ожидаемое предложение. И поэтому лишь улыбнулся тому, как поспешно она выскочила из коляски у дверей дома.
А Габриэль едва не выпрыгнула на ходу, торопливо вошла в холл и обратилась к Натану со словами:
— Где мессир Форстер?
