Южная роза полностью

— Вы сегодня очень неразговорчивы, синьорина Миранди, — произнес Форстер, когда они отошли от беседки на несколько шагов.

— Всё, что я хотела вам сказать — я сказала вчера, включая просьбу не приходить, — отрезала она. — Но вы, разумеется, проигнорировали её. И почему я не удивлена?

— Да, вы много всего сказали вчера… не соответствующего этикету. И я не забыл, что вы ещё обещали надеть мне на голову ваш десерт, если я приду сегодня. Но всё равно я пришел. И даже принес запасной десерт… на всякий случай, — улыбнулся Форстер.

— Но вы всё равно пришли! Вы бы не были столь беспечны, мессир Форстер. Кто сказал, что я не сдержу своё обещание? — ответила Габриэль с вызовом.

…Зачем он её дразнит? Как можно быть таким навязчивым?

— Если это поможет вам простить меня — то я не против, — произнёс он с какой-то странной улыбкой.

Вообще сегодня он был странный. За всё время чаепития Форстер не сказал ни одной колкости, он был деликатен в выражениях и подчеркнуто вежлив, как истинный южанин. И не зная, что он за человек на самом деле, легко было бы обмануться.

— Прощу? Вас? — удивилась Габриэль. — За коробку пирожных? Или, может, у вас припасена ещё дюжина шляпок?

— Я не хотел обидеть вас, синьорина Миранди. Уж поверьте, действительно не хотел. И мне жаль, что всё так получилось, — произнёс он тихо.

Габриэль посмотрела на него искоса.

…С чего вдруг он стал таким покладистым?

— Вы просите прощения? Как странно… А как же ваша вчерашняя лекция о честности и лицемерии? И, о том, что вам не стыдно за ваши слова? И что «извиняться в силу традиций…», ну и так далее.

Она повернулась к нему и произнесла, подражая его манере речи:

— «Почему вы решили извиниться? Вам действительно жаль, что вы, возможно, сделали больно другому человеку, или вы решили извиниться потому, что…». Вы вчера говорили что-то подобное, насмехаясь надо мной. А сегодня мой черёд посмеяться над вашими извинениями. Оставьте их при себе. Я не собираюсь вас прощать.

Он снова улыбнулся и ответил, пропустив её колкость мимо ушей:

— У вас, и правда, очень красивый сад, синьорина Миранди. И вы, конечно, слукавили, сказав, что тут не на что смотреть. Расскажите о нём. Как называются эти розы?

Они свернули на боковую аллею, и огромный куст, усыпанный жёлто-персиковыми цветами, скрыл их от взглядов синьора Миранди и Кармэлы. Габриэль тут же остановилась, и резко повернувшись к Форстеру, спросила:

— Давайте начистоту, мессир Форстер — зачем вы здесь? Уж, понятно, что не затем чтобы полюбоваться на мои розы или кривые кинжалы отца! Уверена, в Бурдасе вы насмотрелись на них предостаточно. Вам так хочется досадить мне? К чему все эти извинения? Эта обманчивая вежливость? Что вам от меня нужно?

Форстер осторожно сорвал полураспустившийся цветок, понюхал, чуть склонив голову, и глядя внимательно на Габриэль, сказал:

— Эта роза похожа на вас, Элья, такая же прекрасная и колючая, — он воткнул цветок в петлицу и добавил, — зачем я здесь? Вообще-то, по двум причинам: первая — это попросить у вас прощения.

— В самом деле? — усмехнулась Габриэль, опустив зонтик.

— В самом деле. Я хотел сделать это ещё вчера, но наш разговор неожиданно… пошел не в том направлении.

— «Пошел не в том направлении?» Это так вы называете устроенную мне вчерашнюю… впрочем… неважно! Зачем вам моё прощение? — она внимательно вглядывалась в его лицо, пытаясь понять, с чего вдруг в этом гроу произошла такая перемена.

— Зачем? Ну, это уже вторая причина, по которой я здесь, милая Элья. И если уж совсем начистоту, то я пришел просить вашей руки у синьора Миранди, — ответил Форстер, глядя ей прямо в глаза.

— Что?

Габриэль потеряла дар речи. Она смотрела на Форстера и думала — он совсем спятил или продолжает издеваться над ней?

А Форстер, видя её замешательство, достал из внутреннего кармана сюртука чёрную бархатную коробочку, и открыл её.

На розовой атласной подкладке лежало кольцо. Изящное и красивое. Очень красивое. И… безумно дорогое.

— Габриэль Миранди, — произнёс он серьёзно, — я говорю совершенно искренне — выходите за меня замуж.

— Замуж? За вас? Да с какой стати! — выпалила Габриэль внезапно, и с ужасом глядя на кольцо, отступила на шаг назад.

Она растерялась, потому что никак не ожидала подобного предложения, и сказала первое, что пришло в голову. Нет, конечно, она отказала бы ему в любом случае, но зная заранее, что дело примет такой оборот, уж наверняка помучила бы его и отомстила за всё. А теперь её растерянность сыграла ему только на руку, и всё снова получилось как-то невежливо и даже неприлично.

— С какой стати? Хм. Интересный вопрос, — казалось, он не удивлён её растерянностью, — ну, например, потому, что я буду вам хорошим мужем.

— Хорошим мужем? Вы? Да ни за что! — воскликнула она, отсекая воздух рукой.

— Почему же вы думаете, что я буду плохим мужем? — он улыбнулся.

— Вы… вы самовлюбленный, невоспитанный, наглый… Неважно, — она не могла найти подходящих слов, чтобы охарактеризовать его в полной мере.