— Вы же прекрасно поняли, что я имел ввиду, — Форстер закинул ногу на ногу.
— А вам какое до этого дело? Хотите дать ещё пару финансовых советов?
— Возможно. А вы станете их слушать?
— Разумеется, нет.
— Разумеется, я ожидал такой ответ, — он чуть улыбнулся, — но у меня к вам есть… хм… деловое предложение…
Габриэль посмотрела на Форстера, лицо его было непроницаемым и по нему нельзя было прочесть, скажет ли он очередную бестактность или что-то уместное.
— Вроде того, которое вы делали мне в нашем саду в Кастиере? — не удержалась она от сарказма.
— А вы хотели бы услышать такое предложение ещё раз? — левая бровь Форстера взметнулась вверх, а глаза потемнели.
— А вы хотели бы ещё раз услышать тот же ответ? — она почувствовала, как краснеют уши, но взгляда не отвела.
— Ну, нет так, нет. Я просто спросил… из любопытства, — Форстер встал, подошел к камину и бросил туда ещё одно полено. — Моё предложение несколько в другом… Учитывая ваше нынешнее положение… Я могу ссудить вам денег на покрытие долга перед банком…
Он повернулся, и прислонившись плечом к каминной полке, добавил:
— …беспроцентно.
Это было настолько неожиданно, что Габриэль даже опешила и сказала первое, что первое пришло в голову:
— Бесплатный сыр, мессир Форстер? И чем мышке придётся за него заплатить?
Видно было, как он пытался скрыть улыбку, но это у него не получилось.
— Почему вы думаете, что за него придётся платить?
— Потому, что вы сказали, что предложение «деловое».
— Хм, признаю, вы правы, я должен был сказать «дружеское».
— Для дружеского предложения, мессир Форстер, вы должны быть другом, а это, как мы с вами знаем, не так.
— «Самый острый язык на всём Побережье»? Так сказал о вас мой друг в тот день, когда я впервые увидел вас в саду у Таливерда, — Форстер прищурился, глядя на Габриэль с улыбкой.
— Лучше острый язык, чем длинный, мессир Форстер, — он отвела взгляд. — Надеюсь, вы не забыли контекст…
— Вашу проповедь насчет того, как вам всё во мне не нравится? — он рассмеялся. — Такое вряд ли забудешь.
— Вообще-то, проповедь была на другой счёт, но теперь это неважно. Так к чему ваши щедроты? Чего вы хотите добиться?
Форстер пошевелил поленья кочергой и сказал задумчиво:
— А может, синьорина Миранди, я просто пытаюсь… ммм… загладить свою вину за… дурацкие финансовые советы, которые я давал вашему отцу? Пусть я и не друг…
— То есть, вы согласны, что советы были… дурацкие? И вы чувствуете вину? — Габриэль скептически фыркнула и отставила чашку. — Вы думаете, я в это поверю? И почему вы вообще предлагаете всё это мне, а не синьору Миранди? Если вы и виновны, то в первую очередь перед ним! Взять у вас деньги? Вы хоть понимаете, как неприлично выглядит ваше предложение мне? Или вам настолько сильно стало… жалко «бедняжку Габриэль»? Так «бедняжкой» я стала по вашей милости и по милости вашего длинного языка! И уж чего мне от вас не нужно, так это ваших денег и сочувствия! Я в жизни не возьму у вас просто так ни одного сольдо!
Габриэль вскочила, чтобы не смотреть на него снизу вверх. Их разделял лишь чайный столик, но Форстер не шелохнувшись и молча выслушав её тираду, спросил вдруг совершенно серьёзно:
— А не просто так возьмёте?
— И как это понимать?
— Ваш отец болен, синьорина Миранди… А эта дыра, — Форстер красноречиво посмотрел на потолок, где в углу красовались жёлтые разводы, — такие места убивают быстрее, чем каторжные работы — сырость, отсутствие солнца… чахотка… клопы…
— Клопы? — Габриэль едва не задохнулась от возмущения. — Да как вы смеете…
— Да-да! Я понял свой промах, — перебил её Форстер с усмешкой, — вы, конечно же, скажете, что мне следовало деликатно об этом промолчать и похвалить вашу скромную гостиную.
— Конечно же, я так и скажу! — выпалила Габриэль. — Потому что вы со своей честностью и отсутствием такта…
— … могу катиться к дьяволу, — Форстер прервал её на полуслове, — и это я тоже помню! Как раз на этом мы с вами расстались у плакучих ив, — он улыбнулся и добавил, — но клопы от этого не перестанут ими быть, равно, как и протекающая крыша. Хотя, я понял, что сегодня мои советы пришлись не ко двору…
Форстер не успел договорить, а Габриэль не успела пожелать Форстеру, чтобы он провалился, потому что дверь в спальню синьора Миранди открылась — доктор закончил осмотр.
Он уверил Габриэль, что ничего фатального нет, но её отцу стоит поберечь слабое сердце. И список его рекомендаций, не считая лекарств, оказался довольно внушительным. Но, кроме капель и пилюль, он рекомендовал полное спокойствие, чистый воздух, спаржу, неспешные прогулки, и хорошее настроение. А ещё — полностью прекратить внеурочные занятия. И его советы насчет спокойствия, прогулок и спаржи выполнить было в разы труднее, чем пить прописанные доктором пилюли.
— Ешьте меньше сахара и соли, синьор Миранди, — доктор надел шляпу и добавил, — соль — белый яд, а сахар — сладкий. И поправляйтесь. Всего хорошего. Не провожайте — сегодня вам лучше полежать.
