— Сказал? — хрипло переспросила Габриэль, глядя, как собаки обступили её и Кармэлу, и принялись обнюхивать одежду.
— Ну да, — пожал плечами Йоста, крикнул псам что-то на горском наречии, достал торчавший из-за пояса рожок, протрубил и вскочил на лошадь.
Одна из собак лизнула Габриэль руку горячим шершавым языком, вся свора сорвалась с места, и окружив лошадь Йосты, принялась радостно махать хвостами.
— Пречистая Дева! — пробормотала Кармэла, которая стояла окаменев, пока животные обнюхивали их с хозяйкой. — Да что же это такое! Да я теперь из дому точно не выйду, синьорина Миранди! Божечки, мне нужны сердечные капли…
— Это всего лишь собаки! — прошептала Габриэль, пытаясь успокоить служанку и скрыть свой собственный страх. — Они нас не съедят.
Огромные псы её удивили. В Кастиере и в Алерте не принято было держать таких больших собак, если только в загородных поместьях гончих — сегуджио, для охоты на зайцев или бракки — легавых для охоты на уток. А так, в основном, собачки были декоративные — белые, пушистые, и умещались в дамских сумочках.
Габриэль посмотрела, как свора последовала за Йостой, подобрала платье дрожащими руками и направилась к карете.
Ехали они не слишком долго. Дорога к Главному дому оказалась короткой и довольно хорошей, в сравнении с теми сотнями льё, что они преодолели за последние дни. По обе стороны тянулись зеленые луга, и по ним, словно облака по небу, бродили многочисленные стада овец. Высокие пики Сорелле подпирали синее небо, и весенняя трава отливала изумрудным шёлком, прошитым золотыми и красными нитями цветов.
Едва выехав из Эрнино, они пересекли холм, обогнули выступающую скалу и спустились в живописную долину. Вытянутое озеро, обрамлённое тёмным бархатом елей, в самом узком месте было перехвачено каменным пояском моста, а сразу за ним виднелась большая усадьба с несколькими домами поодаль.
Йоста поравнялся с окном экипажа, и махнув рукоятью кнута в сторону дома, воскликнул:
— Волхард, синьоры! А этот под красной крышей — Главный дом!
— Как вы сказали? — переспросила Габриэль, хватаясь рукой за дверцу и едва не задохнувшись. — Как называется это место?
— Волхард! — повторил Йоста со снисходительной улыбкой. — Главный дом!
— А… хозяина… зовут?
— Мессир Форстер, мона!
— Ну… разумеется…
Она уже и так догадалась.
Габриэль откинулась на спинку сиденья и посмотрела на отца. Но судя по лицу синьора Миранди — он почему-то не был удивлён тем, что сказал Йоста.
— Вам тут понравится! — воскликнул Йоста, и что-то гортанно прокричал собакам.
Те сорвались с места и бросились к кованым воротам усадьбы.
Габриэль была готова к чему угодно.
К тому, что сами гроу будут похожи на этих ужасных собак, что их встретят волчьи стаи, наблюдая за ними с вершин, к огромным горным беркутам способным утащить не только овцу, но и человека, и всем тем страшным вещам, о которых она узнала в пути из книги про трамантийские легенды. Но вот к тому, что они едут в дом к источнику всех её несчастий, да не просто едут — они будут у него жить!
Вот к этому она была точно не готова.
— Элла, не смотри на меня так, — произнес синьор Миранди извиняющимся тоном, — я сам узнал об этом только сегодня, и… не стал тебя тревожить понапрасну.
— Тревожить? Хочешь сказать — ты не знал? Ещё в Алерте, не знал, что… этот гроу живёт в Эрнино? — Габриэль всплеснула руками, и отвернувшись, стала смотреть в окно.
Она сразу вспомнила их последний разговор с Форстером, и этот вопрос, его такое натуральное удивление, и самообладание. Он ведь ни жестом, ни взглядом не показал, что он…
Знай она раньше — не поехала бы. Осталась у Фрэнни или ещё где. Да где угодно!
А теперь, извольте — им придётся жить с ним под одной крышей!
Ей стало жарко, а веер за ненадобностью был упакован где-то в недрах сундуков, и стянув с головы шляпку, она принялась яростно ей обмахиваться. За время их путешествия, увлеченная созерцанием пейзажей, она и забыла о существовании мессира Форстера, и надеялась и дальше о нём не вспоминать, но…
