Алтиросса внутри себя возликовала, обняла Мастера и поцеловала со всей искренней страстью. Он преподнёс ей бриллиантовое ожерелье. И Алтиросса демонстративно пригласила его быть своим гостем.
Тор вернулся на свое место. Обезумевшая от гнева и ревности Эсса чуть слышным шёпотом спросила его:
— Она свела тебя с ума?
— Ты разве не понимаешь? Она всех отвергала. Она вызвала бы меня. Это было бы ещё хуже.
— И то, и другое хуже, — прошипела Эсса и сжала губы. Ей предстояло до конца пира продолжать играть роль светской дамы и благожелательной хозяйки, а потом наблюдать, как эта самка леопарда утаскивает добычу к себе в логово.
Когда Тор отошел "сменить платье", по дороге в нужник его встретил брат Барс.
— Спасибо тебе, брат Тор! Ты вновь помог нам. В случае чего зови на помощь. Установи со мною сейчас мысленную связь, на случай, если у тебя вдруг не будет физических сил.
Первая ночь была пиром страсти. Наутро Алтиросса не отпустила Тора от себя. До самого вечера он оставался в обстановке очарования, изящной любви (остальные гетеры, естественно, тоже без поклонников не остались и по обычаю собирались днем вместе с любовниками и художниками во дворце Высокородной), музыки и танцев. Алтиросса возлежала с ним рядом и пару раз даже потанцевала с ним. Искусство танца у Тора было, конечно, ниже среднего, но не это сейчас волновало гетеру. Путь к тантре начался, и надо было подвести к этому состоянию любовника одновременно с собою.
И на следующую ночь то, что ещё совсем недавно считалось уникальным событием, случающимся раз в столетие, не чаще, в третий раз произошло с Тором. Но на сей раз, находясь в состоянии экстаза, он не почувствовал взлета духа, а как будто крики многих обманутых в своем ожидании (или даже умирающих) душ и впереди открывалась не воронка с белым светом, а ещё более страшная воронка, в которой полыхал жаркий огонь. С большим трудом ему удалось не свалиться в неё (он даже не удивлялся, что образ второй души держался вдалеке от этой воронки). Очнувшись, Тор почувствовал, что любовница прокусила ему вену и с наслаждением пьёт его кровь. У него еле хватило сил оттолкнуть её и уже мысленно позвать на помощь (не зря брат Барс буквально впечатал ему это в душу во время последнего разговора!) Алтиросса, казалось, секунду поколебалась, и вдруг закричала:
— Ой, что же я наделала!
Она стала останавливать кровь, позвала на помощь служанок и приговаривала:
— Милый муж по тантре, прости меня! Я сошла с ума в порыве подъёма!
"Однако, сколько у неё сил! Толтисса и Аргирисса были целый день после почти без сил, а у неё как будто они умножились!" — подумал Тор.
И тут в опочивальню бесцеремонно ворвались официалы Имперского Суда вместе с его элитными стражниками и ещё несколькими священниками обеих религий. Один из них подошёл к Мастеру и влил ему в рот укрепляющее питье.
— Брат Тор, можешь ли ты засвидетельствовать, что это — ведьма?
Радикальный точечный удар Тлирангогашта привел к тому, что ситуация коренным образом изменилась. Традиционалисты раскололись на две партии, которые всё более неистово поливали грязью друг друга. Имперские традиционалисты пришли к выводу, что из этой ситуации нужно извлечь пользу для Агаша. Они стали требовать, чтобы, раз уж наследник столь выдающийся и за ним идут люди, пусть царевич со старкофилами отправляются завоевывать себе корону Южной Империи. А то тамошние императоры кажутся совсем ничтожными. И Агашу станет лучше в сильной империи со своими людьми во главе, и этих ужасных старков они с собой отвлекут на новое "славное дело", и сами уберутся из царства.
Другая партия — консерваторы — требовала уничтожения всех старкофилов, но пока что в основном дралась с имперскими. Впрочем, консерваторы были не столь уж непримиримы. Если не хотят быть убитыми, пусть убираются, но оставив всё своё имущество в царстве. Пусть идут в милую им Лиговайю.
