У правоверных, после разгрома воинства Первосвященника, тоже наступило какое-то затишье. Сведений о походе Йолура не поступало, а слухи о его намерениях были противоречивыми: то ли он всё-таки пойдет на Кунатал, то ли раздумал и решил спуститься по реке, обратив в свою секту Мастраг.
По всем этим причинам, Ашинатогл решил, что пора бы наследнику сплавать в Лиговайю и поторопить брата с визитом, заключением договора с Канраем (что очень пригодится, если Йолур двинется на юг) и с устройством свадеб. Тлирангогашт задумчиво сказал отцу:
— Отец, нашей династии необходимо как следует укрепиться, тем более что меня все толкают на трон Южной империи. Ты соизволишь ли разрешить мне предпринять действия по достойнейшему продолжению нашего высочайшего рода, если будет такая возможность?
Ашинатогл не до конца расшифровал витиеватые обиняки сына, но понял самое главное: он просит разрешения на какие-то действия, которые пока сам не знает, предпримет ли, но, если решится на них, то со своим всегдашним дальним прицелом и во благо не только нынешнего трона, но и всего рода. Так что он милостиво разрешил, тем более что в мыслях уже давно видел приёмного сына именно как будущего императора.
Высадившись в Дилосаре, Тлирангогашт немедленно нанёс визит отцу по крови (точнее, по законам Агаша теперь уже бывшему отцу, сохранившему лишь права быть упоминаемым в молитвах и сопровождаемым при погребении). На улицах народ приветствовал его как героя, — тем более популярного, поскольку его деятельность протекала в других местах. Через пару дней он двинулся в лагерь невест.
Все невесты, кое-кто уже в роскошных старкских платьях, высыпали навстречу царевичу. Тлирангогашт стал раздавать небольшие подарочки, особенно внимательно глядя на девиц царского рода. С ними он вел небольшие диалоги на старкском, подобные следующему.
— Штлинарат, дочь моего дяди. Как теперь твое имя?
— Шаньасса, царевич.
— Как тебя оценивают наставницы?
— Спроси у них, принц.
— Ты стала ещё более очаровательной, хотя я не думал, что это возможно.
— Ты считал меня такой уродиной, принц? — не удержавшись от некоторого кокетства, спросила девушка.
— Да ты что! Просто твоя красота уже была несравненной, как у розы царского сада. Но здесь она расцвела как роза сада небесного.
— Царевич, ты всегда славился изысканным обращением с женщинами, — улыбнулась Шаньасса. — Я думаю, любая гетера сочтёт за честь быть в твоих объятиях, улещённая парой твоих изысканных комплиментов.
— А честная девушка захочет ли за меня выйти?
— Конечно! Но я ведь действительно честная и у меня есть любимый жених.
— А где он?
— В столице, на переговорах с этим надутым послом Единобожников.
— Вот тебе царский лукум за твою прелесть и чистоту, роза сада небесного. Надеюсь, ты ещё споёшь мне свои знаменитые песни.
И царевич направился к следующей принцессе.
Вечером все девицы, имевшие уже право на общение с женихами, были на пире и празднике в честь царевича. Прибыла и царица Арлисса, и царевна Атаросса. Было решено, что через две недели отправятся корабли для государственных свадеб, и тогда же начнутся свадьбы обычные. Более того, царевна Атаросса должна была направиться в Агаш, чтобы своим замужеством с вторым наследником престола окончательно скрепить дружеские узы между правящими домами. Её согласия спрашивали, но в таком тоне, что она понимала: если откажется поступить как полагается принцессе, вступив в политический брак, то будет опозорена.
Тлирангогашт потанцевал со всеми принцессами Агаша и с парой наиболее знаменитых девушек. А затем он вторично пригласил на танец Шаньассу. Во время танца он так на неё восхищённо смотрел и осыпал такими комплиментами, что она растаяла и согласилась отойти с ним в сторону. Вдруг взгляд принца стал повелевающим, пронзительным и непреклонным.
— Ты достойна отнюдь не ничтожной графской короны. Ты можешь быть царицей или императрицей.
— Царевич, ты так безупречно вёл себя со мной, — робко возразила девушка. — А теперь как будто пытаешься склонить меня к измене.
— Штлинарат, — демонстративно по-агашски обратился царевич. — Я мог бы сейчас сослаться на обязанность девушек царского рода вступать в брак, необходимый для государства. Но я просто полюбил тебя, великолепная роза. Мы обвенчаемся самым торжественным браком Агаша, я посажу тебя на трон рядом с собою и ты будешь моей главной и первой женой. И единственной любимой. Посмотри в мои глаза, разве в них призыв к подлости и предательству? Разве в них не любовь?
— Царевич, вы с царём Атаром, конечно, можете мне приказать выйти за тебя замуж. Но ведь ты сейчас поступаешь нечестно по отношению к моему жениху Арсу Таррисаню.
