Ханы поставили Корратинга командующим и судьёй, и не пожалели. Корратинг немедленно велел имперским войскам убираться, разрешив остаться купцам. И рекомендовал ханам не вырезать под корень опозоренных, а продавать их имперцам. Он рассуживал конфликты при делёжке кочевий и добычи так, что обе стороны были недовольны, но зато все остальные отмечали справедливость, А в следующем конфликте между другими оба "обиженных" уже вовсю поддерживали судью. За три месяца всё было кончено.
Тем временем в Дилосаре готовилось к отправке чрезвычайное посольство к Императору и Сейму Империи Старков. Послом, после долгих колебаний, царь всё-таки рекомендовал Однорукого. А тот собрал на посольские корабли всех Жёлтых с семьями, пользуясь своим рангом. Он демонстративно ходил теперь с косой, скреплённой пряжкой Жёлтого высшего ранга. Царю наедине он сказал, что собирается выселить людей с другими взглядами на Агоратан, закрепив этим остров за Лиговайей и преодолев опасность агашской мирной и дружественной аннексии. Задание: изучить возможность укрепления колонии на Агоратане и принять необходимые меры — было затем утверждено Урсу Сенатом и Народом. Другие задания были очевидны: получить для страны статус королевства и титул короля для Атара, набрать новых колонистов (в первую очередь — мастеров).
Перед отправлением посольства целых три дня наедине беседовал царь Атар с Урсом. Помимо обычных наставлений послу (если отвлечься от того, что посольство было необычное, начиная от персоны посла и кончая заданием), было ещё два вопроса,
Царь рассказал Однорукому о личных взаимоотношениях среди высшей имперской знати, причём с такими подробностями, которые никогда не выходили за круг королей пи принцев иначе как слухами, и на каждый такой слух немедленно запускалось несколько других, чтобы правды никто не знал. Система была отработана тонко. Никогда нежелательные слухи не опровергались прямо. Порою, наоборот, запускались несколько всё более страшных обвинений. Народ, привыкший мыслить критически, переставал верить и тому, что было ближе всего к реальности. Хотя информация была четырёхлетней давности, но слишком часто обиды или эпизоды, случившиеся даже двадцать лет назад, влияют в критический момент на принятие решений. Атар был уверен, что Урс, предупреждённый о необходимости не выказывать это знание, не проговорится даже намёком или после выпивки. Но в некоторых случаях применит свои потайные сведения, зная, например, что два брата Клингор и Красгор, князь и король, при внешне неприязненных отношениях поддерживают друг друга в действительно важных делах, но никогда не упустят случая подставить друг другу ножку в делах не решающих. Далее, они очень ревниво относятся к находкам друг друга. Если какую-то идею пустить через Клингора, Красгор будет её топить, конечно, если не найти другие весомые для короля Старквайи аргументы. Но есть прекрасный приём: намекнуть Красгору на улучшение идеи, чтобы тот ехидно поддержал её с поправкой: "Конечно, мой братец ещё раз показал свой творческий потенциал, но вот такой тонкости он не заметил. А без этого его идея отнюдь не так хороша, как он нам показывает". Это ещё раз подтвердит его претензии не просто на ум, а на мудрость. Более хитрый, изворотливый и темпераментный Клингор, наоборот, клюнет на незаметное ухудшение, в дальнейшем торпедирующее идею брата, но сейчас выглядящее разумным и выгодным.
А второй вопрос возник неожиданно. В конце третьего дня, когда собеседники уже выдохлись и подкрепляли силы чашками шоколада, Атар задумчиво промолвил:
— И всё-таки я не понимаю одного. Вроде бы в сражении первым погибают храбрейшие, а умеренному трусу, незаметно прячущемуся за спинами товарищей, так, что его трудно заподозрить в прямом уклонении от битвы, выжить легче всего. Но у нас народ был всякий. И вдруг, вспоминая людей, я убедился, что такие умные трусы в большинстве своём оказались мертвы либо ранены, а оставшиеся не пользуются никаким уважением.
Помнить десяток тысяч людей, быстро оценивать их поведение и затем на досуге обрабатывать и обобщать информацию — умение, которому высшую знать обучали чуть ли не с двух лет. Именно на этих уроках чаще всего дети королей и принцев сходили с ума. Зато выжившие чаще всего становились превосходными властителями. Но неожиданно выбившийся в знать мужик дал недвусмысленный ответ.
