Из кустарника показалась нога, мужчина запнулся, потерял равновесие. Невольно шагнул вбок, и это стало ошибкой. Он рухнул на лед всей своей массой. Раздался треск, лед лопнул, и солдат начал погружаться в воду. Он попытался выкатиться на сухое, но безуспешно, холодная вода втягивала как трясина. Пальцы в кожаных перчатках вгрызались в лед, но срывались. Каким-то чудом он все же подался вперед, лег на грудь. Из кустов на коленях выбрался красноармеец Гагарин – приземистый, бывший охотник, когда-то работавший в звероводстве под Иркутском. Он ударил немца в лоб прикладом. Пальцы фашиста сорвались с кромки льда, солдат сделал ужасные глаза и погрузился в воду. Назад он уже не вынырнул.
Остальные немцы не пришли на помощь товарищу. Им было чем заняться. Поначалу они выпучили глаза, схватились за оружие. Но опасность проворонили, она пришла с другой стороны. Велиханов атаковал замыкающего, сбил с ног, сдавил горло. И как-то устоял от соблазна воспользоваться своим знаменитым ножом. Немец схватился за руки, сдавившие шею, засучил ногами. Велиханов вытаскивал его осторожно, чтобы не провалиться под лед. Рядом подпрыгивал Бандурин, не зная, за что хвататься. Подбежал Лобов, помог товарищу. Еще один боец, Конченый, атаковал центрального. Немец в ужасе закрутился, передернул затвор. Но автомат висел на груди стволом влево, и, чтобы открыть огонь, нужно было стащить ремень с шеи. Сильные руки схватили немца за ворот, выдернули на берег. Лед хрустел, стал крошиться у противников под ногами. Конченый работал ножом не останавливаясь, ожесточенно наносил удары. Немец хватался за его руку, но силы уходили, мутнели глаза. Последний удар пришелся в горло – жертва изогнулась дугой и, слава богу, отмучилась.
– Ты и впрямь конченый, – с опаской пробормотал Лобов.
Обладатель странной фамилии повалился на спину и откинул голову. Он шумно восстанавливал дыхание, приходя в себя.
– Правильно он сделал, – проворчал Велиханов. – Я бы тоже эту тварь зарезал… – И задумчиво уставился на придушенного солдата.
– Бандурин, помоги… – прохрипел Конченый, вставая на колени. – В прорубь этого поганца…
– Да иди ты, – испугался Бандурин.
Помогли Лобов с Гагариным. Мокнуть не хотелось, мертвое тело ногами отпихнули к полынье, где уже упокоился один из солдат. Мертвец неохотно погружался в воду, всплывал, скаля зубы, что и стало причиной неуместных шуточек.
Выживший лежал на берегу, приходил в чувство. Глаза затравленно таращились. Он был здоров, но в этот час исчерпал свой физический потенциал. Бандурин перевернул его на спину, стянул запястья ремнем и вернул в исходное положение. Немец находился в сознании, глаза затянула тоскливая муть. Он имел ничем не примечательное лицо, густые брови. Шубин склонился над ним, потряс. Жить будем или хватит уже?
– Товарищ капитан, да кончайте его, – прозвучал сверху глас, но явно не от бога. – Что он вам скажет?
– Так, не подглядывать. Спрятались, бойцы, ведем наблюдение за местностью. – Немец вздрогнул, реагируя на чужую речь, и очень удивился, услышав немецкий язык, на котором заговорил Шубин: – Назови себя, приятель. Номер подразделения, какую задачу выполняете.
– Роттенфюрер Пауль Ренштайн, третий пехотный полк дивизии «Рейх»…
Новость не из лучших. Пресловутая дивизия «Рейх» воевала практически безупречно. Именно ее танки уничтожали бронетехнику генерала Попова, ее солдаты окружали и уничтожали в котлах разрозненные советские подразделения. Пару дней назад дивизия «Рейх» вышла в окрестности Изюма, сузив до минимума возможность маневра для советских войск. А теперь ее солдаты прощупывают почву на Северском Донце, примерно зная, куда направятся разбитые под Павлоградом войска.
– Наша задача – выяснить обстановку в районе моста, узнать, не вышли ли сюда русские войска… – хрипло выдавливал из себя эсэсовец. – Мы должны были пройти еще километр за мостом, переправиться на правый берег и вернуться к своим…
– Где находятся ваши?
– Выдвинулись несколько групп… Старший – гауптштурмфюрер Вальтман… В составе отряда шестьдесят человек, есть два вездехода и мотоциклы, приспособленные для езды по бездорожью… Я не могу сказать, где сейчас находятся наши люди. Возможно, километрах в трех отсюда или ближе. Вездеходы идут по левому берегу от деревни Батурино, это в пятнадцати километрах отсюда, там есть мост, способный выдержать не очень тяжелую технику…
Из бессвязного лепета явствовало, что противник мог использовать для продвижения оба берега. Дорога в Батурино пролегала через деревню Гусянка и для вездеходов была проходимой. Шестьдесят человек… Шубин задумался. Не беда, бывали времена и похуже.
