Пять минут – так мало, чтобы встретить дорогих гостей! Это были полугусеничные артиллерийские тягачи, за неимением артиллерии их использовали в качестве вездеходов. Надрывно гудя, автомобили вползали в деревню. Машины были красиво окрашены в серо-белые камуфляжные тона. Небольшие кузова за кабинами затянуты брезентом. Стекла мутные, непонятно, что внутри. Боковые окна частично закрывали стальные листы. Проезжая часть была завалена снегом, машины ползли натужно, продавливая корку наста. Вблизи околицы тягачи встали, но моторы работали, машины окутал сизый дым. Из кузова головной машины вылезли два солдата в коротких маскировочных куртках и ватных штанах. Они разошлись, присели в снегу за обочинами, выставили автоматы. Взгляды наблюдателей скользили по хатам, по наплывам береговых скал. Живые существа попрятались – командиры предупредили. Немного выждав, вездеходы отправились дальше, пехотинцы неспешно потянулись за ними. У крайней избы вездеходы снова сделали остановку. Солдаты расслабились, один из них забросил автомат за плечо. Сослуживцы переговаривались через дорогу, посмеивались – улыбки вызвала покосившаяся печная труба, похожая на Пизанскую башню. Из кабины вездехода выбрался представительный оберштурмфюрер в форменной утепленной куртке. Он зорко осмотрелся, вынув из кобуры «вальтер». Угроза в окружающей обстановке не выявлялась. На утоптанный снег он даже не обратил внимания. Скалы казались безжизненными, протоптанные дорожки отсюда не просматривались. «Полуторки» находились под скалой с обратной стороны деревни. Картина порадовала офицера, он тоже расслабился. Деревня как деревня, сюда еще не ступала нога русского солдата. Он что-то гаркнул, из кузова головной машины выгрузились еще двое, застыли в ожидании приказа. Взгляд офицера уперся в дымок, вьющийся над кривой трубой. По губам поползла улыбка – чуток тепла не повредит. Он махнул рукой. Солдаты по одному проникли за калитку, припустили к крыльцу. Дверь оказалась незапертой, выбивать не пришлось. Военные загремели в сенях баками и тазиками, стали приглушенно ругаться. Когда офицер вошел внутрь, все было мирно. Подчиненные озирались с брезгливым любопытством. В горнице было прибрано, но обстановка не блистала роскошью. Пыхтела печка, распространяя расслабляющее тепло. В углу на колченогом табурете, сложив на коленях костлявые руки, сидела старушка с морщинистым лицом и без какого-либо выражения смотрела на гостей. Здороваться оберштурмфюрер не стал: нормальные люди с пустым местом не здороваются. Он стащил с головы утепленную фуражку, взлохматил растопыренной пятерней слипшиеся светлые волосы. Этот статный субъект полностью соответствовал представлениям о высшей расе. На лице возникла снисходительная улыбка. Он выдвинул ногой из-под стола табуретку и сел, расставив ноги.
– Готлиб, остаетесь здесь. Штраубе, идите к нашим людям, пусть проверят всю деревню. Думаю, карты не врали и здесь мы обнаружим мост.
– Слушаюсь, оберштурмфюрер! – щелкнул каблуками вышколенный подчиненный.
На этом вводная часть закончилась. Советские бойцы работали без сапог, в одних портянках. Из крохотной спаленки вывалились двое, Велиханов и Гагарин (Глеб уже знал, в каких ситуациях можно на них положиться). Шубин спрыгнул с лестницы, ведущей на чердак. Просто везение, что гости завернули именно в первую избу! В других их бы тоже поджидал сюрприз, но там не было капитана Шубина! Немцы оторопели. Нападение было стремительным, при этом бойцы старались не шуметь. Солдат сбили с ног, били ножами, зажимая варежками рты. Они мычали, извивались. Шубин оказался у офицера за спиной, выдернул табуретку из-под задницы. Немец что-то вякнул. Удар об пол пятой точкой вышел чувствительным, перехватило дыхание. Не успел он опомниться, как Шубин ударил его кулаком в горло. Похоже, перестарался, допросить человека уже не получалось. Оберштурмфюрер забился в судорогах, сломанный кадык перекрыл дыхательные пути. Офицер тужился, словно в туалете, глаза вылезли из орбит. Глеб с сожалением глянул на свой ободранный кулак. Ладно, не страшно, расстановку сил он примерно представлял. Офицер поедал его глазами, полными ненависти. Какой дьявол придумал этих русских?! Из-за них приходится страдать цивилизованным европейцам! Глаза помутнели, офицер умер. Старушка сидела неподвижно, отрешенно смотрела на происходящее. Остальные немцы тоже отмучились. Гагарин деловито стал обчищать подсумки убитых. Велиханов обернулся, забрызганное кровью лицо светилось от счастья.
– Отвел душу? – хмыкнул Глеб. – Думаешь, это все? – Он на цыпочках подбежал к оконцу, отогнул шторку.
Вездеходы застыли на краю деревни, из выхлопных труб вырывалась черная гарь. Солдаты мирно переговаривались. С подножки спрыгнул водитель, потянулся.
– Без стрельбы не обойтись, – прошептал Гагарин.
– Похоже, так, – согласился Шубин. – Но лучше стрелять в доме – хоть не так звуки стрельбы разнесутся. Надеюсь, мы не сильно рискуем…
Он с сожалением глянул на мертвого офицера, перешагнул через тело и вышел в сени. Дверь приоткрылась с протяжным скрипом.
