Ходить-ходить, выхаживать, утаптывать. Саша остановилась, замерила черное, вроде бы легче, вроде бы меньше, можно что-то предпринимать. Действовать.
А теперь Джумбер хочет отобрать у Саши то, что она сделала, ее самое ценное, завернуть в листы из канцеляризмов и положений, перевязать лентой и отдать московскому богачу, на вид депутату, «глубоко патриотичному», чтобы он нарезал «Ветрянку» по своему усмотрению и сожрал ее под гимн России.
Это нельзя оставить так. Я знаю, как будет лучше.
Со мной так нельзя.
Саша опоздала на редколлегию, где ее ждали шутящие, готовые работать, веселые, активные, совершенно изменившиеся люди-авторы, люди-творцы, люди-журналисты. Но когда Саша вошла в пристройку, Таня, Игорь, Даша, Астроном и Женя сразу увидели в Саше что-то страшное и новое, крушащее, злое, хотя, конечно, справедливое и правильное, праведное, потому что с Сашей не бывало иначе. Они слушали про комиссию, про грант и олигарха, про Джумбера, который все это скрыл (неспроста, Саш, неспроста, неспроста), про цензуру, на которую раньше не обращали внимания, и властных людей, желающих подчинить себе их проект, и впитывали злость, набухали от возмущения, сами производили злость и возмущение и к концу Сашиной речи чувствовали себя такими же обманутыми, использованными, брошенными, как она. Считали себя товарами для получения денег. Музейными экспонатами для показывания. Животными из контактного зоопарка.
Мы перезапустим «Ветрянку». Подготовимся и перезапустим ее до приезда комиссии. Мы скроем это от Джумбера, сказала Саша, и все согласились.
Нельзя, чтобы всякие богачи-коррупционеры, эти бандиты, забирали у нас наше дело. Потому что именно этого хочет Джумбер. Продать нас за грант. Он мне сам сказал.
А самое главное.
Я больше не могу видеть, что происходит с этим городом. Таня, ты помнишь, как сказала, что мы подрастем и что-то со всем этим сделаем.
Помню, сказала Таня.
Так вот, мы подросли, пора делать. Чтобы вырасти еще больше, надо взяться за настоящие проблемы, серьезные. Нашей аудитории важно знать о том настоящем, неприкрытом, неприятном, что здесь происходит. Между деньгами для Джумбера и независимостью я предлагаю выбрать независимость.
Да, Саша. Ура Саше! Давайте. Давайте!
Пора говорить, ребята. Пора. Мы справимся. Сможем. У нас есть всего два месяца, то есть до приезда комиссии.
За такое нас могут выгнать из дневного стационара, сказала Даша.
Не выгонят. Джумберу придется с нами считаться, сказала Саша.
Ох, боюсь, ты нас переоцениваешь, сказала Таня.
Нет, точно нет. Давайте так. Если мы до приезда комиссии не успеем сильно вырасти и не сможем сделать достаточно громкие материалы, мы отменим этот план. Будем работать как раньше, будем дрожать и надеяться, что нас не сожрут. Согласны?
Все согласились с Сашей.
Тогда давайте скорее работать.
Сашино черное подвытекло, не полностью, но внутри стало свободнее, и освободившееся место заняли энергия, воля, импульс. Ожидание справедливости. Потом был перекур, и Саша снова обошла пристройку, а затем главный корпус больницы, пригибаясь под джумберовскими окнами. Саша вернулась к концу перекура и была уже спокойнее. Она могла не только расплескивать злое и болящее, но и писать на бумаге, в блокнот, записывать планы, придумывать выход.
Совещание продолжилось. Саша перевернула редакционный блокнот и сказала, что теперь у него есть теневая сторона. Что теперь все главное, тайное, будет записываться с конца.
К финалу яростной, переворачивающей все, начинающей по-настоящему серьезное редколлегии на теневой стороне блокнота зафиксировалось, что перезапуск «Ветрянки» произойдет на сайте. И что это будет мрачный, правдивый сайт с важными, хлесткими, бьющими в лицо материалами о недостатках системы психиатрической помощи, о содержании пациентов в острых отделениях, об отсутствии инклюзии и неприятии нейроотличности, о равнодушии городских властей. Подкаст и идущие в дополнение расследования, объемные, требующие много работы.
Саша сказала, что нужно заказать разработку сайта у серьезных подрядчиков. Вместе с Игорем они уселись за ноутбук, Даша нависла над текстом вступительной статьи для сайта, Женя влез в бумажную гору из заметок и черновиков и стал раскладывать все по порядку, тема к теме, эксперт к эксперту, а Таня вызвалась заняться текущими соцсеточными делами, которыми теперь никто не хотел заниматься, потому что они стали прикрытием, неизбежностью-необходимостью, но подписчики все прибывали, и их надо было развлекать, удерживать, давать им все запрошенное. И пока редакция работала станком-машиной, Астроном тихонько ушел в изостудию, где жил-пыхтел его проволочный монстр, модель собственной галактики, наполовину завершенная, утыканная фольгой и мячиками разной крупности.
Игорь и Саша нашли подрядчиков и вели с ними переписку, Игорь составил техзадание, Саша его бесконечно редактировала, но каркас сайта, его сеточная основа, уже мерцал с их экранов.
