На следующий день редколлегии не было, но Саша отменила офисную встречу и поехала вместе с Женей в больницу, потому что там был большой день, важный день, день, когда Игорь должен был превратиться в телеведущего и навсегда отказаться от защищавшей его анонимности. В пристройке уже сидели Игорь, Даша и незнакомый парень, очень молодой, в кепке и розовых носках. «Мы сегодня просто снимем, как Игорь смотрится в кадре, – сказал оператор. – Как бы порепетируем, чтобы руководство утвердило передачу». Игорь был нарядным, разноцветным, причесанным и совершенно спокойным, неожиданно спокойным, будто долгие годы отработавшим в эфире. Когда включилась камера, его продуманные шутки, мучившие Сашу и Дашу много дней, зазвучали звонко и естественно, они были похожи на импровизацию, так что Саша даже пару раз не делано, искренне захохотала. Потом оператор сфотографировал Игоря в разных позах и уехал. После этого Саша предложила Даше, Игорю и Жене поехать на такси в центр города, чтобы выпить в кафе лимонада, но Даша сказала, что пока не может ходить в кафе. Тогда Саша все равно вызвала такси и дала водителю слишком много денег, чтобы тот привез лимонад из кафе и еще пиццу. Когда такси вернулось, Саша, Даша, Игорь и Женя уселись прямо на траву за пристройкой и стали отмечать то, в чем теперь все были уверены: передача прославит Игоря и «Ветрянку», и тогда к ним станут относиться совершенно иначе, и тогда больше не нужно будет скрываться, и тогда жить станет лучше, значительно лучше, намного лучше.
В старшей школе весна – это когда у тебя все время появляются внешкольные дела, увлекательные и драматичные, потому что ты становишься для них достаточно взрослым и уже умеешь сбить волнение родителей, соврав им что-нибудь. Это когда ты прыгаешь из праздника в праздник через каникулы и всегда знаешь, чем заняться в бесшкольные дни, хотя еще недавно был маленьким и маялся в ожидании, когда кто-нибудь придет тебя развлечь. Весной в старшей школе многое становится проще, например можно курить на переменах, потому что не нужна верхняя одежда и на улице полно людей, так что не приходится одиноко красться к гаражам на глазах у всей школы. А еще весной случаются медосмотры, самые разные, когда можно легально прогуливать уроки в поликлинике и почти все медосмотры воспринимаются как праздник вольности и взрослости, все, кроме гинекологического.
Чем старше становились Сашины одноклассницы, тем серьезнее начинали относиться к посещению женской консультации, потому что врачи никогда ничего не объясняли, а все, что касалось репродуктивных органов, замалчивалось еще интенсивнее, поэтому самой популярной версией, зачем все это нужно, была такая: ищут тех, кто уже лишился девственности, чтобы поставить их на учет.
За пару дней до приема в женской консультации девочки снимали с себя и друг с друга условности и запреты; испытывая один на всех страх, идентичную тревогу, они приходили к естественному перемирию и говорили о том, что потом навсегда останется секретом; это были дни, когда можно было даже у самой ненавистной одноклассницы спросить, было ли у нее, и получить честный ответ. И хотя сексуальный опыт имели всего несколько девочек, гинеколога боялась каждая, сразу из-за всего: из-за ледяных инструментов, особой гинекологической грубости и, конечно, из-за страха остаться без кусочка кожи между ног по неясной причине (девочки говорили, что такое бывает из-за велосипеда). Самым главным желанием каждой девочки было взять у мамы отказ от медосмотра в письменной форме. Его было невозможно подделать, потому что учительница обзванивала всех отказавшихся родителей, чтобы проверить подлинность записки, но считалось, что родителей (то есть, конечно, маму) можно как-то уговорить, разжалобить.
