Саша представляла редакцию как остров, передающий сигнал на большую землю. А в сигналах – сообщения о всяком островном, бытовом. Созрели ли кокосы, протекает ли тростниковая крыша, как прошел заплыв островитян на длинную дистанцию. Саша не думала, что остров должен прилепиться к континенту. По крайней мере, не так быстро. С другой стороны, почему бы не попробовать?
– Ну давай. Закажу тебе такси.
– Не, спасибо, я сам.
Игорь складывал рекордер, микрофон, провода в свой рюкзак, запихивая все как попало, Саша даже отвернулась от этого запихивания.
– Буду спрашивать, как вы относитесь к душевнобольным, – сказал Игорь. – Или к людям с психическими расстройствами? Как лучше?
– Второе.
– До фига корректные вы тут, – улыбнулся он.
Игорь вышел из студии, потом вышел за территорию больницы, потом вышел на остановку и дождался маршрутки. Он сел справа, у окна, чтобы смотреть сначала на деревенские дома и огороды, потом на поля. Когда за окном задребезжал кирпичный забор, Игорь отвернулся, и не только лицом, а всем туловищем, даже коленями. Он облокотил себя на стекло и стал думать о том, какой вызов он вот-вот бросит городу своей работой, как жизнь в Южном Ветре тут же изменится, стал сочинять-фантазировать, и эти выдуманные истории расталкивали в голове Игоря все, что он не хотел помнить. Отворачивание и одновременное фантазирование было его привычным ритуалом, когда он проезжал мимо винно-водочного завода.
Потому что если бы кто-то, например Саша, решил узнать, что произошло на бывшей работе Игоря, когда он был упитаннее, причесаннее, заворачивался в белую рубашку и сажал на шею галстук, и пришел бы на винно-водочный завод порасспрашивать, то любой трудящийся не менее десяти лет в цехе, офисных кабинетах, на складе и в подсобках рассказал бы историю про одного инженера, который вдруг сошел с ума. Уборщица поделилась бы, что Игорь-инженер был тихеньким и вежливым мальчиком, главный по разливу в бутылки отметил бы, что Игорь-инженер был нормальным, в принципе, мужиком, но больно молчаливым, а сросшаяся со своим стулом бухгалтерша шепнула бы, что он слишком из-за всего переживал. Но абсолютно любой трудящийся, даже из тех, кто устроился недавно и не знал ничего про Игоря-инженера, мог бы рассказать историю про Игоря-психа, в которого однажды превратился инженер. Про то, как он выбежал из офисного сектора, размазывая руки по воздуху, стал выгонять каждого, кто трудился, заорал, что на завод вот-вот рухнет химическое оружие и нужно срочно эвакуироваться, а потом и вовсе понажимал какие-то кнопки, и все остановилось почти на час. Этому психу-инженеру тогда вызвали неотложку, которая вывезла его с винно-водочного завода, да так, что он больше никогда не вернулся. Правда, потом кто-то видел его на улице то ли пьяным, то ли обдолбанным, похудевшим и без белой рубашки.
А пока Игорь ехал на площадь, Таня разливала чай, Женя жевал конфету, не дождавшись чая, Даша, как обычно, писала что-то в телефоне. Астроном стоял в нескольких метрах от Саши и смотрел на нее, потом сорвал себя с места и подошел. Саша поняла, что Астроном хочет сказать важное, но почему-то не может, это важное застревает в нем и не выпрыгивает. Саша предложила ему сесть на соседний стул, дала чашку, из которой ползла пакетиковая нитка, дождалась, пока Астроном сделает глоток, и спросила, в чем дело.
– Саш, я хочу записывать еще кое-что. Не про наше, а про вообще. Может быть, просто так, а может быть, это возьмут на радио. Не знаю, в общем, Саш, но вот…
Астроном положил на стол затертую книжицу в тонкой обложке, Саша не успела прочитать ее название, но увидела изображения каких-то планет. Астроном раскрыл книжицу в середине, расправил странички так, будто хотел их приласкать, а не сделать глаже.
– Тут про черные дыры, – сказал он. – Как думаешь, я могу делать передачи про космос?
– Конечно, – Саша улыбнулась. Она почувствовала, что в ней шевельнулись чувства, хорошие чувства, шершавые и теплые, как Танина пряжа.
Рекордер, а вместе с ним микрофон и шнур забрал Игорь, поэтому Саша включила телефонный диктофон, положила перед Астрономом и сказала: «Читай». Астроном выпрямился, всосал в себя столько воздуха, сколько всасывалось, и начал сдуваться, как шарик, выпуская буквы-слова-предложения. «А попробуй дышать нормально», – сказала Саша. «Я уже тренировался, если дышать нормально, я начинаю заикаться», – сказал Астроном. «Но ты же обычно не заикаешься». – «Обычно нет, а так – да». Саша успокоила Астронома, сказала, что надо просто тренироваться, и снова включила диктофон. Астроном прозаикался еще полчаса, очень долгих полчаса, однообразных, скучных, прошитых непонятными звездно-космическими терминами, но Саша совсем не выходила из себя, она была спокойна. Даже Даша сбежала на улицу, потащив за собой Женю, даже Таня принялась вязать, хотя уже давно не вязала во время работы, а Астроном все читал-заикался, и Саша была спокойна.
