Сначала было просто темно, темно и жарко, а ладонь у Леши такая прохладная и совсем не липкая, по ней размазывается Сашин пот, Сашина жидкость, а в ее ладони незнакомая ледышка, точнее известно, что Лешина, но прочувствованная, потроганная впервые. Они пошли, и Саше стало видно глазную кожу, темно-коричневую через свет, потому что они вышли из-под деревьев и солнце стало налипать на их тела, а когда Сашиным ступням стало горячо через подошву кед, она поняла, что торговый центр совсем близко, они все уже на площади-сковородке, сейчас будет несколько ступенек, и дверь-вертушка с четырьмя языками залижет их внутрь, а торговый центр их сожрет. «Так, аккуратнее, теперь лестница», – Лешин голос, его рука-морозилка, его рубашка, липнущая к Саше, все это стало главным содержанием мира, который разрез
Вошли, потому что стало скользко и холодно, гулко, как в кастрюле с остывшим супом на дне. «Сейчас будет лифт», – пел Леша, и Саше нравился его голос, шершавый и теплый, нагретый, пропущенный через улыбку. Клацнуло, потянуло вверх. «Ой, а что это с вашей девушкой?» – в Сашино существование, глубоководное плавание врезалось визгливое, нараспевно-южное, чужое. «Я слепая», – сказала Саша. Ой, как жаль, такая красавица, ой, мамочки, вы, мужчина, молодец, молодец, всего вам доброго, Бог с вами, с божьей помощью, ну, всего-всего… Перестало тянуть вверх, ледышка-ладонь потянула Сашу дальше по скользкому, холодному, гудящему. «Ага, теперь заходим, – грел, нагревал Лешин голос. – Можешь открывать глаза, только не оборачивайся». В Сашины глаза резануло, ударилось, белый свет, сухой воздух, под веками стало мокро. Поморгала, прошло. «Спасибо, – сказала Саша. – Интересная экскурсия». Женя топтался рядом, смотрел не на Сашу, а вокруг.
Стеллажи стояли тесно, очень близко, между ними было как в горле, схваченном спазмом, или в прямой кишке. Саша, Леша и Женя проталкивали себя туда и обратно, из этого горла в другое, трогали проводки и микрофоны, ничего не понимали, кроме того, что им нужны рекордер, микрофон и все то, что соединяет их в записывающую систему, удобную и твердо стоящую. Саша сказала об этом консультанту, когда уже перестала вспоминать, в каком горле они побывали и куда еще нужно втиснуться, и консультант предложил для них «собрать сет»: «Вам бюджетно или качественно?» – «Качественно», – сказала Саша. На кассе к ней придвинули калькулятор, на калькуляторе цифры, пять штук, еще немного – и шесть, спрашивают, нормально или сделать подешевле. «Очень дорого!» – сказала Саша, хотя в любом южноветровском магазине, пусть бы там продавали мыло по цене автомобиля, было не принято и вообще запрещено говорить, что где-то там дорого, это было стыдно, так что на Сашу посмотрели сразу все, каждый консультант, подростки, дергающие гитарные струны, и женщина у синтезатора. «Вот зачем нам такой микрофон? – сказала Саша. – Даже я понимаю, что вы впариваете подороже, сделайте еще раз и нормально». Пока Саша ругалась с продавцом, Женя пошел гулять по магазину, подошел к акустической гитаре, трам-пам-пам, в траве сидел кузнечик, одним пальцем.
– Женя? – подошла Саша. – Это ты сыграл? Ты, Женя?
– Девушка, я собрал.
Придвинулся калькулятор с другими цифрами, все еще пять штук, но уже намного дальше от шести. Саша приложила телефон к терминалу, пикнуло, зажужжало, чек-язык лизнул прилавок. «Давай мне в рюкзак, не бери пакет», – сказал Леша. «Почему?» – спросила Саша. «Потому что пластик». Решили, что пойдут к Саше домой, чтобы она разобралась, откуда тянуть провод, как собирать микрофонью треногу и какие кнопки нажимать.
Пошли пешком, потому что в маршрутках нет кислорода, а ближе к горе он уже вкрапливается в духоту, и им можно даже дышать, а еще потому, что это было такое хорошее время, такой хороший день, который очень хотелось сделать длиннее, хотелось попросить солнце замереть хотя бы ненадолго, вставить в планету вселенский штырь, чтобы она не крутилась, так что Саша, Леша и Женя пошли пешком, пошли медленно. Сейчас будет лесополоса, рассказывала Саша, а за ней – старый город, ты знаешь что-нибудь про старый город? Вот, Леша, смотри: это один из первых санаториев, построенных по приказу императора такого-то. Ты знал, Леша, что из наших краев хотели сделать русский Баден-Баден? Так и говорили, Леша, такая была цель. Теперь будут львы, не пропусти, Леша, слева…
