– А что будет с этим пациентом? С Максимом. Вы же его не прогоните?
– Саша, простите, но я правда не могу с вами об этом говорить, хотя мне, может, и хотелось бы. Все будет хорошо, поверьте.
– Понятно, а…
– У вас есть еще вопросы? Мне надо идти на встречу с главным врачом.
Саша попрощалась с Джумбером и вышла, а потом поняла, что ее, так же как маленькую докторшу и всех этих белохалатных людей, выдавило за его дверь. Саша хотела стукнуть себя по голове или что-нибудь выкрикнуть, чтобы забить, затереть чувство брошенности, а еще неловкости и стыда, которые вползли следом. Почему Саша решила, что Джумбер относится к ней как-то по-особенному? Вдруг он вообще со всеми так разговаривает? Но Леше говорить про свою якобы исключительность точно не стоило, он теперь вообще непонятно что обо мне будет думать, блин, надо ему позвонить. «Леш, я пыталась, честно, но это было бесполезно». – «Это было заранее понятно, но ты молодец, что попыталась, это круто». – «Ничего крутого». – «Саш, даже я после таких криков ссу к нему заходить». – «Ну, если еще зассышь, зови». Посмеялись, хорошо посмеялись, как будто между ними не стояли колья, а в Сашу не врезались ножи. Интересно, удалось ли немного прикрыть свое черное, оценит ли Леша попытку?
Саша зашла в пристройку и попросила Астронома проводить Женю на рисование, а Игорю отдала ключи. «Простите, очень спешу, меня ждет клиент». Протряслась в раздолбанной маршрутке, на площади помахала Ване: «Привет, я потом зайду!» Побежала дальше. Успела, почти успела, опоздала всего на минуту, клиент и сам еще не приехал. Фух.
Саша стояла у карамельного подъезда жилого комплекса и расцарапывала предплечье. В последние дни ее дом стал облепливаться комарами, они были мелкие и бесшумные, поэтому Саша, сидевшая вечерами на веранде, не сразу замечала, когда ее кровь начинали высасывать через микроскопические дырки. Теперь она была вся в розовый горошек, старалась не чесаться, но это удавалось, только если Саша чувствовала себя спокойно, а это случалось редко и точно не сегодня.
Во двор проскользнула машина-дом, здоровенный джип, она двигалась почти бесшумно, был слышен только гравий, выпрыгивавший из-под колес. Открылась дверь, и к земле сполз Геннадий. Поздоровался с Сашей, мазнул своим потом Сашину сухую ладонь, и, когда они вместе вошли в лифт, Саша вытерла ее о платье. «Вы хотели еще раз взглянуть на квартиру перед подписанием документов?» – спросила Саша. «Да, в прошлый раз не успел все посмотреть, если вы помните», – ответил Геннадий. Он сказал это так, будто Саша осталась ему должна после случая с Женей и разбитой вазой, но для Саши тот день был хорошим, и ей было все равно, что думает об этом Геннадий.
Зашли в квартиру. Саша шагнула к тумбе и положила на нее сумку, из которой торчала папка с документами. «Что еще вам рассказать о квартире?» – спросила она и в ответ услышала, как дважды клацнул дверной замок. Зачем вы закрыли дверь? Саша обернулась и увидела в Геннадии намерение, желание, потно-звериное, он был уличным котом, учуявшим течку. Не хочу, чтобы нам мешали. Саша смотрела за Геннадия, на дверь, три шага – и я у двери, подумала Саша, надо только дважды повернуть ручку, позади себя нащупала сумку, взяла. Не хочу, чтобы нам мешали, повторил Геннадий. Он шагнул к Саше, и тогда стало понятно, что выбираться надо прямо сейчас. Саша скакнула влево, чтобы обогнуть, чтобы через три шага дверь, чтобы два поворота и убежать, но Геннадий схватил Сашину руку, крутанул ее и вдавил саму Сашу в стену. Он оказался сильным, очень сильным, намного сильнее, чем можно было подумать, и, когда его губы шлепнулись на Сашины, Саша рванулась еще раз, но ничего не вышло, и тогда она решила тоже его целовать, чтобы мышцы Геннадия ослабли; он стал хвататься за Сашину попу, и вся его сила ушла в пальцы, тогда Саша оторвала себя, выскользнула и побежала не к двери, а в гостиную; Саша толкнула балконную дверь и выпрыгнула наружу, на воздух, на платформу, торчащую в улицу, где были разные люди, работающие на стройке и живущие по соседству, Саша сняла через голову платье и бросила его в гостиную.
– А давай прямо здесь, чтобы все видели!
Саша смеялась, смеялась грубо, будто была не Сашей, а банкой с гвоздями. Геннадий, облезлый кот, встал в гостиной, совсем не сильный, почти безмышечный. Зайди, крикнул Геннадий. Зайди обратно.
– Эй, люди! Эй!
Саша навалилась на балконные перила животом, ее грудь, совсем небольшая, закрытая лифчиком, чтобы соски не дырявили платье, стала тяжелой, шестиэтажная гравитация тянула к земле. Девушка, у вас все в порядке, крикнул строитель с лесов противоположного дома. Саша смеется, ржет, стучат гвозди в банке, клиент-насильник, облезлый кот, сдувается и поэтому шипит. Ты, дура, зайди обратно. Девушка, у вас все хорошо, кричит строитель. Не позорь меня, тварь, орет клиент.
– Давай, выходи, пусть все увидят нашу любовь!
Саше весело, весело, она становится собой, Сашей, а еще становится ею, Остапкой, которой все безразлично и поэтому свободно, которая жива и мертва одновременно.
