Уже было собрался ей звонить, как вдруг остановился, наткнувшись на целый хоровод вопросов, начинающихся со слов,
К рандеву готовился основательно: сходил постригся, сбрил пух с морды, помыл кроссовки и доконал соседку любительницу клумб, выдать мне букет каких-нибудь, еще живых осенних цветов. Сунул цветы в пакет, не хватало что бы меня одногруппники с ними увидели, а еще хуже друзья (и те, и другие скорее простили бы нелицеприятные отзывы о них или дело, провернутое мной в одиночку, но от букета уж точно «не отмоешься»!). В общем изготовился и приперся на оговоренное место встречи на двадцать минут раньше.
«На мосты по вечерам дураки пьяные и влюбленные ходят – нормальным людям в такое время там делать нечего!», говорил мой сосед – престарелый брюзга. Это был его комментарий на падение с моста человека, пару лет назад. Тогда обошлось без фатализма – обыкновенный комичный случай – какой-то пьяный мужик свалился с низкого моста, ободрал колени, перешел реку вброд на ту сторону которая была ему нужна изначально, но растерял всякую ориентацию в пространстве и снова пошел через мост. Дурацкая фраза соседа вместе с рассказом втемяшились в голову под каким-то неправильным углом и теперь мост для меня ассоциировался с неким романтическим местом. Тут еще услышал песнью Чижа, о том, что: «…все мосты разводятся, а Поцелуев извините – нет!». Конечно наш мост не имел такого неординарного названия и вообще имел ли? Но так или иначе, я предложил Наде встретиться именно на дощатой террасе моста.
Надя пришла на место минута в минуту, долго рассматривала врученный ей букет, когда спросила сам ли я его составил, отмечая художественный вкус. Мне стало смешно и пришлось признать, что это вкус моей соседки флористки-любительницы, а не мой. Между походом в кафе и прогулкой по парку Надя долго не думая выбрала парк. Мы перешли мост и прошатались по неухоженным, но не по-осеннему сухим тропинкам до темна. После долго сидели на берегу, за неожиданно по настоящему интересным для меня разговором. Я-то прежде всерьез думал, что женское общество это нечто дополнительное, нечто делающее композицию полновесной, а тут на тебе: цельный, интересный, веселый человек – и вдруг девушка! Между прочем, мне показалось, что она куда разумней меня (правда ненадолго и самолюбие взяло свое). Эта мысль пролетела по сознанию легкой пушинкой одуванчика и только оставила за собой вопрос, «если она разумней меня, какого черта она не старается указать мне на это?!» (хотя может быть именно поэтому и не старается…). В общем это был вечер открытий и нашего настоящего знакомства. Уж не знаю, как она, но я остался глубоко впечатлен, к тому же финал нашей прогулки меня дожал окончательно. Прежде чем я поцеловал ее, уже стоя у ее дома, Надя сказала:
– Вообще-то я на первом свидании не целуюсь, но будим условно считать его вторым, поэтому нужно скорее целоваться, а то ты опять на год исчезнешь.
Когда плелся домой все думал: «…надо же, все помнит и так себя ведет! Другая бы истерику закатила и на каждый удобный и не очень случай намекала о заторможенной скорости моих умственных процессов, что-нибудь из серии «хорошо погуляли, ну пока, до следующего года!», а эта нет! Может быть она тоже нашла в себе нечто похожее на то, что теперь есть во мне?».
Мое острое нежелание рассказывать друзьям о том, что теперь я встречаюсь с Надей, очевидно указывало на ее настоящую для меня ценность, хотя явно я этого не ощущал. Теперь я стал часто бывать у нее, реже она у меня. Мы, не сговариваясь не распространялись о нас, так словно оба боялись спугнуть удачу или что там обычно спугивают прежде чем все испортить?
Прошел, наверное, месяц таких наших встреч, тогда в один из вечеров шли ко мне и уже стояли у самой калитки дома, когда из переулка выскочила машина и резко остановилась напротив. Это была вишневая жигули-шестерка, сплошь обвешанная наклейками с изображением драконов и бегущего огня, с парой десятков каких-то антенн и такой глухой тонировкой, что лиц за стеклом разглядеть не представлялось возможным. Кроме того: колпаки, флажки лента под стеклом с надписью «Super» и красные брызговики до самой земли, окончательно формировали легендарный деревенский тюнинг (кстати, даже здесь над теми кто выбрал именно такую форму самовыражения не смеялся только ленивый).
