Около мостков, по которым двигались на корабли пушкари, стрельцы, купцы, матросы и разные работные люди, стояли в облачении священники с крестами и чашами для кропления. Русские люди обнажили головы, слушая напутственные молитвы, усердно молились. У многих навертывались слезы: бог знает, что там, впереди, в страшном, загадочном море, ради которого пролито и проливается столько крови, к которому тянутся руки многих королей и которое так дорого, так любо батюшке государю Ивану Васильевичу!
Лица стрельцов из-под нахлобученных круглых железных шапок смотрят сурово, деловито. Стрелец - вернейший воин государя, он дал богу клятву служить ревностно московскому царю Ивану Васильевичу. Он должен бесстрашно и безоговорочно идти туда, куда посылает его царь. И в одежде, и в походке, и в том, как стрелец носит оружие, - во всем видна хорошая выучка и единообразие.
Один за другим подходили они к священнику под благословение, держа в левой руке шлем, в правой копье. За спиной легкие пищали, на боках сумки и баклажки.
Пушкари, в перетянутых кушаками зеленых кафтанах, заботливо везут за собою на тележках малые пушки и ящики со снарядами, то и дело крича: "Посторонись!"
Чинно, неторопливо проследовали парами дьяки и подьячие на указанные им корабли. За ними нестройною толпою, пугливо озираясь по сторонам, с растерянными улыбками тронулись купцы. Среди них своим самоуверенным, гордым, благообразным видом выделялся Степан Твердиков. Его и выбрали купцы старостой.
Керстен Роде осмотрел с берега свои корабли, затем велел еще добавить бочонков с водой, а также и ведер для выкачивания. Послал людей осмотреть и другие суда: благополучно ли там обстоит дело с продовольствием. Провизию, воду, вино и все другие судовые запасы разместили в трюме, разделенном для этого перегородками. Между нижними и верхними палубами устроены были жилища для матросов.
На каждый корабль плотники снесли по четыре десятка пар весел.
Воеводы приказали поднять на Таможенной избе флаг с изображением двуглавого орла. Таможенные пристава торопливо осматривали последние тюки, мешки, корзины и бочки с товаром, грузившиеся на корабли. Таможенный дьяк - лицо, распухшее от пьянства, - усердно, с видом знатока, обнюхивал бочки и корзины - не пахнет ли вином?
- Полно тебе, Евсей Андреич, носом-то шмыгать!.. Пиши, - покрикивал на него нарвский стрелецкий сотник. - Плыть надо. Поспешай, воевода торопит!
- Поспеют! Душа всего дороже, - перекрестившись, говорил дьяк и принимался усердно записывать осмотренный товар в платежницу. - Душа неспокойна... Обмана боюсь!
- Твоя душа меры не знает, - усмехнулся сотник, - а без меры и лаптя не сплетешь и гроба не сколотишь.
- Буде смеяться! Всякая христианская душа празднику рада, а ноне у нас праздник: гляди, что кораблей... И все в море идут. Одна беда праздник есть, а вина нет!
Сказал и снова принялся старательно принюхиваться к одному из коробов: "Неужто и тут нет?"
Запретил царь в Нарве "пиянственному веселью среди московских и новгородских людей быти" - это одно. Запретил и отплывающим в дальние страны с собою вино брать, а тем паче вином торговать, кроме иноземцев, которым также внушено было в плавании вина не продавать.
Купцы смотрели на таможенного дьяка с недоумением:
"И чего ему надобно? Как жук в навозе, копается".
На таможенных приставов купцы косились тоже неодобрительно. Особенно, когда они в меха запускали свои руки, будто чего-то там ловят, - всю душу измотают с расспросами; шкуру, какую получше, дашь, тогда только и отстают. "Тоже! Слуги государевы".
Около Таможенной избы, на траве, складывались товары, выгружаемые с вновь прибывших английских и голландских кораблей. Тут было олово, свинец, железо, медная проволока, сера, чугун, расписные раздувательные мехи, медные шпоры и колокольчики для соколов.
В этот раз недавно назначенные в Нарву пристава были озадачены разнообразием неведомых сластей: какие-то пряные коренья, шафран, чернослив, изюм, инбирь. Пришлось разыграть вид знающих людей и обложить голландцев низкою пошлиной (в уме было: "Не пойдет этот товар у нас").
Старший из приставов, понюхав шафран, плюнул, перекрестил нос, чернослив понравился, но одно смущало: грешно его есть или нет? (Пошли спрашивать священника. Тот ответил: "Не ведаю!") Толмач по приказу пристава спросил потихоньку стоявшего поодаль англичанина: в Англии едят ли эти ягоды?
Худощавый, с усмешливыми живыми глазами, парадно одетый английский купец весело ответил:
- Лучшее лакомство!.. Особенно любят дети.
Пристав самодовольно покачал головой. Дал по горсти чернослива своим дьякам. Те, распробовав, попросили еще. Голландский купец дружелюбно встретил и эту просьбу и насыпал им целый короб чернослива. В ответ пристава подарили голландцу несколько жирных стерлядей.
Между тем погрузка товаров на русские корабли закончилась.
На палубах все было готово к отплытию.
Пушкари расставили свои пушки, как указывали им капитаны кораблей.
Купцы крестились, вздыхали: "Что-то будет?"
