Иван Опалин полностью

— Кто такой Эдмунд Адамович? — наивно спросил Ваня.

Гример понял, что над новичком придется взять шефство, и принялся терпеливо растолковывать ему, кто есть кто на съемочной площадке.

Сергей, усмехнувшись, отошел к худой коротко стриженной девушке, которая отчаянно дымила, зажав в зубах папиросу.

— А это актриса? — перебил Пирожкова Опалин, указывая на нее.

— Нет, это Валя Дружиловская, костюмерша. Хорошая девушка, но…

Ваня с любопытством посмотрел на старого гримера, ожидая продолжения.

— Хорошая девушка, — повторил Пирожков.

Беляев шепнул что-то Вале, она в ответ только фыркнула и отвернулась.

— Не везет нашему фотографу, — не удержался гример. — Он к ней неравнодушен, а Валечка… По-моему, она влюблена в Володю. Видите?

Володя Голлербах о чем-то заговорил с режиссером, и девушка непроизвольно повернулась в ту сторону.

— И что тут плохого? — спросил Опалин.

— Ничего, — ответил Пирожков в высшей степени загадочным тоном. Но хранить тайну — или то, что таковым казалось, — было выше его сил, и гример быстро продолжил: — Кажется, у Володи в Москве невеста. Не знаю, насколько там все серьезно. Вообще, актеры — народ увлекающийся, вы это учтите. Писать в газету, конечно, об этом не надо…

Вокруг режиссера меж тем уже собрались несколько членов съемочной группы, и Пирожков, учуяв, что происходит что-то важное, поспешил туда, забыв об Опалине. Последний, впрочем, последовал за ним.

— Я исполню трюк, — объявил Володя. — И все будут довольны. Идет?

Он лучезарно улыбнулся, однако Иван, который уже кое-что слышал о предстоящем трюке, невольно подумал, что актер либо слишком самоуверен, либо хочет покрасоваться перед кем-то из присутствующих. Но в глаза ему бросилось только выражение лица рано поблекшей, некрасивой женщины в линялом платье, которая смотрела на Голлербаха, как на избавителя.

— Послушай… — начал Борис, испытывая неловкость.

— Нет, послушай ты. Кто будет командовать съемкой? Эдмунд Адамович? Ты нужен на площадке как режиссер. А за меня не беспокойся. Мне и раньше приходилось выполнять такие трюки…

— Тебя Тася попросила? — буркнул Борис, не сдержавшись.

— Нет. Я сам решил, что так будет лучше.

Режиссер поглядел на Володю, на лица членов съемочной группы, которые ждали его решения, на умоляющие глаза жены и махнул рукой.

— Фома Лукич! Съемка издалека, так что грим попроще… — Пирожков кивнул. — Валя! Костюм Еремина сюда… — Поскольку Володя выступал как дублер Андрея, он должен был сниматься в той же одежде, что и актер.

С костюмом возникла заминка, потому что для съемок Валя приготовила похожую, но другую одежду для Бориса, который был крупнее Еремина.

Кеша вместе с девушкой поехал за костюмом, а режиссер отправился на крышу — лично проверить, что канат натянут как следует и нигде не оборвется.

— Брезент принесли? — спросил он у начальника пожарной команды, которая сопровождала съемки опасного трюка. — Когда начнем снимать, пусть ваши люди на всякий случай растянут внизу брезент… А то мало ли что…

Опалин впервые присутствовал на съемке, и то, как неспешно все происходило, озадачило его.

Как и многие зрители, он был склонен смешивать время просмотра фильма с временем его производства. Ему казалось, что кино делают за несколько часов, быть может, за пару дней. А тут — все ходят туда-сюда, перебрасываются не имеющими отношения к делу замечаниями, и ничего не происходит.

— Учтите, если вам захочется нарзану, к примеру, я за ним бегать не буду, — воинственно объявил Опалину Вася, хотя «репортер» даже не заикался о нарзане.

— А у вас часто снимают такие трюки? — спросил Иван.

Вася задрал нос.

— Не часто, но бывает, — ответил он с достоинством, хотя столь сложный трюк был в первый раз.

— А-а, — протянул Иван и подумал, что бы еще спросить. — А барышня в полосатой юбке тоже актриса?

Харитонов обернулся, поглядел на Нюру, которая стояла возле Еремина, дергая его за рукав, чтобы обратить его внимание, и усмехнулся.

— Нет, она не актриса… Она с нашим актером приехала. Невеста его… Актрисы у нас Ольга Скирда, тьфу, Ольга Аден. Ну и еще Нина Гриневская есть, — добавил он небрежно.

— Гриневская — как нарком? — с умным видом заметил Опалин.

— Нарком ее муж, — просветил «репортера» Вася, но тут его терпение кончилось. — Слушай, откуда ты взялся, раз таких простых вещей не знаешь?

— Я раньше о международном положении писал… — пробормотал Опалин, теряясь от высокомерия, с которым разговаривал собеседник, по сути, ничего собой не представлявший.

Вася смерил его взглядом и усмехнулся.

— Ясно. Тяжелое положение рабочего класса, звериный оскал буржуазии, бесчеловечная эксплуатация и прочее. — Помреж вздохнул. — Ты из рабкоров, что ли?

Рабкором назывался добровольный сотрудник, который самым безыскусным и чаще всего не шибко грамотным языком сообщал в газету о каких-то проблемах или злоупотреблениях в том месте, где непосредственно жил и работал.