— Следите за Пилем, он чует, где безопаснее, — сказал Опалин, подводя Лукомскую к каменной скамье, возле которой бродил кот. — А, черт… — Он только сейчас заметил, что не успел как следует застегнуть штаны, и, отвернувшись от Варвары Дмитриевны, привел себя в порядок.
Старая дама с присущей ей тактичностью сделала вид, что ничего не заметила.
— Я вернусь в дом, — продолжал Опалин, хмурясь, — надо забрать кое-какие вещи.
— Ваня, не надо…
— Ну ваши деньги хотя бы. Вы же забрали только рукоделье…
— Там деньги и есть, — ответила Варвара Дмитриевна шепотом, прижимая к себе коробку. — Я… понимаете, вчера несколько книг ни с того ни с сего выпали из шкафа… как было при прошлом землетрясении… и лампочка стала дребезжать… как тогда… Я испугалась. Ну и… решила заранее приготовиться…
— Вы молодец, — без всяких околичностей объявил Иван. — Сидите здесь. Я сейчас вернусь.
На ближайшей церкви ударили в набат.
По улице проехал пожарный расчет с молодцеватыми пожарными в блестящих касках, лестницами и скрученными брандспойтами. Лошади хрипели и упирались, и человеку, который правил ими, стоило огромного труда удержать их. Мускулы на его руках напряглись и стали как канаты.
Через несколько минут в набат ударили на других церквях.
Иногда все звонари, не сговариваясь, звонили в унисон, и оттого впечатление выходило особенно поразительное.
Земля гудела, колокола звенели, собаки не прекращали выть и лаять, истошно рыдали дети, дико кричали обезумевшие женщины. Толчки не прекращались; от повторных ударов рушились балконы, фасады самых прочных зданий покрывались трещинами, целые стены выламывались из кладки и падали грудой камней.
Люди прыгали из окон вторых и третьих этажей, потому что двери заклинило и иным путем выбраться наружу было невозможно.
"Селиванов… чахоточные больные… а рядом детский санаторий… там множество калек… И землетрясение! Но что мне делать с Варварой? Хотя… раз она сообразила заранее собрать вещи, она точно не пропадет…"
Скользя, падая, поднимаясь и чувствуя, как от непрерывно движущейся под ногами земли тошнота подступает к горлу, Опалин вернулся в дом — и в комнате Варвары Дмитриевны застал гражданку Крутикову, сдобную жену соседа, которая деловито шарила по ящикам стола.
Опалин нехорошо оскалился и поднял с пола увесистый кусок камня.
— Положь на место, — скучно сказал он, — не то я тебе мозги вышибу и скажу, что так и было… Давай выкладывай, что ты там в карманы понапихала…
С ненавистью поглядев на паршивого сопляка, который помешал ее планам, соседка принялась бросать все на стол. Она охала, когда дом сотрясался особенно сильно, а затем попыталась проскочить мимо страшного Опалина к двери, но он поймал ее за руку и вытащил у нее из кармана последнее, что она рассчитывала захватить с собой — пустой флакончик от французских духов.
— Ах, ты!..
Вырвав руку и обругав Ивана на прощание непечатными словами, воровка исчезла, а он наскоро накинул рубашку, забрал "браунинг", покидал на скатерть все более-менее ценные вещи, которые попадались ему на глаза, и завязал ткань в узел.
Всюду на полу лежали куски камня и штукатурки, крыши не было, и только звезды и луна холодно взирали сверху на то, что творилось в эти мгновения в Ялте.
Чувствуя, что пол под ним пошел трещинами, Опалин бросился к двери и кубарем скатился по лестнице, после чего она сложилась с сухим треском и завалилась набок.
"Скорее отсюда! Пока тут все не обрушилось мне на голову…"
Весь в пыли, в грязи, он подошел к Варваре Дмитриевне и опустил узел с вещами возле ее ног.
— Вот… Там ваша соседка пыталась поживиться… Ну я ее шуганул.
Старая дама подала ему платок, и он вытер лицо.
— Какое ужасное стихийное бедствие… — пробормотал Опалин, озираясь.
— Вся моя жизнь — стихийное бедствие, — строго и печально промолвила Варвара Дмитриевна. — Вы хотите уйти?
Иван растерялся и забормотал, что у него друг в санатории…
— Идите, — прервала собеседница его неловкие объяснения. — Но обязательно возвращайтесь живым.
Эти слова отчего-то окрылили его больше, чем пригоршня казенных фраз о долге, героизме и мужестве, и он побежал искать Кешу, у которого была машина.
Приходилось выбирать самые широкие улицы, чтобы не попасть под падающие обломки зданий. А земля меж тем не желала успокаиваться, и повторные толчки следовали один за другим.
Навстречу Опалину выбежала обезумевшая лошадь, и он едва успел отскочить в сторону. Из соседнего дома спешно выносили кое-как застегнутые чемоданы и грузили их в машину.
— Вот тебе и отдохнули! — кричал какой-то полуодетый толстяк озлобленно, обращаясь неизвестно к кому. — Поели, называется, винограду!
На набережной Опалин увидел Кешу, который ехал в машине, и бросился к нему.
Шофер тотчас затормозил.
— Ваня! Ты цел? Садись!
Опалин стал путано объяснять, что у него друг в санатории за городом, и там рядом другой санаторий, детский, с сотнями пациентов, и ему надо туда попасть, потому что врачам и медсестрам наверняка нужна помощь, не в одном месте, так в другом…
