Иван Опалин полностью

— Да ничего. Я с трудом отыскал потайной ход, но там все было завалено. А в самом доме жили сторожа, потому что его сначала хотели передать под санаторий. В общем, не получилось у меня туда пробраться… а потом Винтер вбил себе в голову, что будет там снимать. И я решил остаться и посмотреть, не удастся ли позже найти тайник. Но его обнаружили при ремонте, и украшениями завладела Гриневская. Видеть ее в драгоценностях моей матери было не слишком… приятно, но я ее не убивал.

— Знаю, — сказал Опалин и повернулся к Вере Ильиничне. — Вы ведь сразу его узнали, когда я его к вам привел? Даже таз выронили. И потом он будто бы помогал вам с посудой, хотя за это время можно было перемыть… не знаю… все тарелки в Гурзуфе…

— Нам было о чем поговорить, поверьте, — сказала Вера Ильинична сдержанно. — И что обсудить.

— Меня, например?

— В том числе.

— Можно спросить? — вмешался Иван Ильич. — Ваня, что вы собираетесь предпринять?

Но Опалин не успел ответить, потому что Кеша неожиданно выхватил пистолет и выстрелил.

Выстрелил в Сеню Царя, который, приподнявшись на локте, целился в Ивана.

Вера Ильинична испуганно вскрикнула.

— Уберите оружие, барон, — буркнул Опалин. — Вы пугаете дам.

— Ваня. — Светлые глаза сверкнули. — Не надо со мной так говорить.

— А как с тобой говорить? Запутался я. Недавно вон детей больных из здания выносил — нормальным человеком казался. А сейчас, — Опалин покосился на трупы бандитов, — пятерых застрелил, а ведешь себя так, словно ничего не случилось.

— По-твоему, я должен о них сожалеть?

— Теперь, когда они никому больше не могут навредить? — усмехнулся Иван. — Почему бы и нет?

— Шутишь? — настороженно спросил его собеседник.

— Шучу. — Опалин вздохнул. — Как твою сестру-то зовут?

— Наталья.

— И где вы с ней живете?

— В Париже.

— Хороший город, наверное. Ты туда вернешься?

— Вернусь. Я уже несколько раз собирался обратно, да все откладывал.

— Почему?

— Наверное, потому, что здесь мои корни. И что бы ни случилось, этого уже не изменить.

Опалин поглядел на лицо барона, залез в карман, достал "Алмазную гору" и, в последний раз полюбовавшись на блеск драгоценных камней и переливы опалов и жемчугов, протянул украшение своему собеседнику.

— На, держи. Раз это твое, то пусть у тебя и останется.

— Ваня, — проговорила Вера Ильинична, волнуясь, — я так и знала… Я всегда думала, что вы настоящий человек.

— Да ладно вам. — Опалин махнул рукой. Отделавшись от драгоценности, которая его тяготила, он неожиданно почувствовал странное облегчение. — Вы меня только раз в жизни видели. Странно после одной встречи делать такие выводы…

— Я могу что-нибудь сделать для вас… для тебя? — спросил барон после паузы, спрятав украшение.

— Конечно, — ответил Опалин. — Я думаю, эту колымагу, — он кивнул на бандитский автомобиль, — придется завести. И потом все мы разъедемся кто куда… кто в Париж, а кто в Москву. Вера Ильинична, садитесь… Иван Ильич, давайте я перенесу вас в машину. Надо же, уже светает… И земля, кажется, почти перестала дрожать.

Захлопали дверцы, заурчал мотор.

Четверо уцелевших двинулись навстречу новому дню.

На следующий день Опалин, как и обещал, навестил Васю Селиванова в санатории.

Подземные толчки не прекращались, и хотя их сила значительно ослабла, мало кто из приезжих рисковал оставаться в Ялте. Люди бежали в Севастополь, в Симферополь, осаждали поезда, платили колоссальные деньги частным перевозчикам.

В разрушенной на две трети Ялте оставались только коренные жители да продолжали осыпаться стены и разваливаться дома. Оживленная прежде набережная с множеством магазинчиков, кондитерских, кафе вымерла и стала скучной, как в каком-нибудь ненастном феврале.

— Ну а у вас тут как? — спросил Иван.

— Здание вроде устояло, — сказал больной. — Приедет комиссия, будет его проверять. В стенах трещины, придется их укреплять. Да кое-где попадала штукатурка.

— А у нас крыша улетела. Но обещают восстановить до того, как наступят холода. Люди в городе не унывают, сколачивают шалаши из досок, некоторые даже на время приспособили старые бочки для жилья.

— Ты нашел вчера своих знакомых? — спросил Селиванов. — У них все в порядке?

— Да. Просто… ну… переволновались во время землетрясения.

— Я слышал, Беляев сбежал. Зря Парамонов его упустил. Ему этого не простят.

— Почему?

— Ну как? Это же Беляев убил Гриневскую.

Опалин молчал.

— У тебя есть какие-то свои соображения? — с любопытством спросил больной.

— Понимаешь, — начал Иван, — на самом деле у меня ничего нет. Но…

— Но?

— Так, чепуха. Интуиция. Догадки. То, что к делу не подошьешь.

— Ну и что? Мы сейчас не на работе. Хочешь что-то сказать, я тебя слушаю.

— Я думаю, что все произошло из-за одного человека. Назовем его… ну, например, Андрей.

— Так, так.

— И этот Андрей очень хотел избавиться от своей невесты. А может быть, не от невесты, а от ее мамаши. А может быть, от обеих разом.