В свое время он явно насмотрелся фильмов про ковбоев.
— Могут и застрелить, — благодушно согласился Царь. — Ну вот ты меня обманешь, а ее вдруг застрелят. Случайно. Я, конечно, не хочу тебя пугать, но с людьми, которые со мной плохо обращались, вечно выходили всякие неприятности. Помню, сдала меня одна милая девушка, так потом вместе с домом своим сгорела. Печально, но что ж поделаешь? С огнем надо быть осторожнее.
— Я могу поговорить с ними? — спросил Опалин, кивая на сидящих возле стены.
— Попробуй, — уронил Сеня. — Только без глупостей. Ты один, а нас пятеро.
Он кивнул сопляку, и тот тотчас же подошел и стал возле Опалина.
— Иван Ильич… — начал Иван. — Мне очень жаль.
— Вы ни в чем не виноваты, — тотчас же ответил его собеседник.
— Вера Ильинична, как вы?
— Не беспокойтесь обо мне, Ваня. Не надо, — проговорила старая дама с нажимом, явно вкладывая в свои слова какой-то тайный смысл.
— Я сделаю все, что смогу, — пробормотал Опалин.
Бандит с отрезанной мочкой уха докурил папиросу и полез в карман за новой. Он вытащил платок Опалина, в который было завернуто что-то тяжелое, и, удивленно взвесив его на руке, стал разворачивать ткань.
— Это плохая идея, Иван Григорьевич, — сказал пленник.
— Нет, это хорошая идея. Вы угощали меня сигарами, а я брошу вас на произвол судьбы? Не будет этого.
— Ваня, — после паузы проговорила Вера Ильинична, косясь на сопляка, — нельзя играть по правилам, которые вам навязывают бесчестные люди. Никогда.
— Слышь, Царь, нас тут назвали бесчестными людьми, — громко доложил сопляк, поворачивая голову в сторону главаря.
— Царь! — возбужденно закричал бандит с отрезанной мочкой уха. — Ты посмотри, что у него при себе было! Нет, ну ты посмотри, а? Недооценил ты его! Говорил — он честный, он дурачок… Глянь, что этот честный дурачок в кармане таскал!
Бандиты столпились вокруг говорящего, таращась на сверкающее украшение, которое тот держал на весу, поворачивая в разные стороны.
Сеня Царь метнул на Опалина такой взгляд, словно столкнулся с равным себе по силе мерзавцем, и нервно дернул головой.
— Да, Ваня, — начал Царь с кривой усмешкой, — ты, конечно…
Договорить он не успел, потому что из-за противоположной стены крепости неожиданно поднялась фигура и открыла огонь.
Тах! Тах! Тах!
И еще столько же раз, и еще…
Опалин бросился на землю, прикрывая рукой голову, но стрелявший целился в совсем другую сторону и времени даром не терял. Отгремели последние выстрелы, и теперь было только слышно, как глухо ворчит земля.
— Вера Ильинична! — крикнул стрелявший.
— Я в порядке, — поспешно ответила старая дама.
— Иван Ильич?
— Все хорошо, благодарю вас.
— Ваня!
Опалин не ответил.
— Ваня, ты ранен? — встревожился шофер, подходя ближе.
— Нет, просто… черт его знает… устал.
Без особой охоты Иван поднялся на ноги.
"Выстрелит или не выстрелит?" — думал он, глядя на своего собеседника.
— Откуда оружие? — не удержался Опалин, показывая на пистолет в руке Кеши.
— Откуда? Да я везде с ним хожу.
Из всех возможных ответов шофер выбрал самый уклончивый.
Иван нахмурился.
Кеша понял, что вид пистолета нервирует Опалина, и убрал оружие.
— За мной, значит, пошел? — спросил Иван, испытующе глядя на своего собеседника.
— Угу. Я, понимаешь, стал закуривать, спички уронил… вижу — свежие следы шин. Какая-то машина недавно проезжала. Кто там кататься будет во время землетрясения? Как-то мне это подозрительно показалось. В общем, я пошел за тобой. Но ты здорово меня опередил…
— А-а, — неопределенно протянул Опалин. — Ну молодец.
Он забрал свой "браунинг", который у него отняли бандиты, и подобрал "Алмазную гору", которая лишь слегка запылилась от падения.
Вера Ильинична молча переглядывалась со своим братом.
— Где так стрелять-то научился? — наконец спросил Иван.
— Я на войне был.
— А я думал, тебя там убили, товарищ барон. — Опалин прислонился к капоту машины, чтобы держать в поле зрения и непредсказуемого "Кешу Максимова", и Веру Ильиничну, и ее брата. — Ты же Розен, верно? Александр Розен.
Его собеседник усмехнулся и почесал щеку.
— Как узнал?
— Да по портретам догадался. У тебя иногда выражение — один в один как у твоей матери. А если у портрета твоего отца убрать усы, сходство сразу бросается в глаза. И я был не первый, кто понял, кто ты такой. Но тот человек выбрал себе неподходящего собеседника, который решил, что речь идет о Царе. — Опалин вздохнул. — Окончательно я убедился, что прав, когда вспомнил кое-какие слова, которые ты употребляешь. Говоришь "горничная", а не "домработница", это вроде мелочь, но сразу понятно, что ты не отсюда… На пароходе приплыл?
— Ну да.
— Зачем?
— Моя сестра болеет, нужны деньги на операцию… и вообще… А мать незадолго до смерти спрятала где-то в доме свои драгоценности. Но она умерла и не успела нам сказать, где именно.
— И ты хотел их найти?
— Хотел.
— И что?
