Отчасти последовав его примеру, Яша не стал спускаться в столовую, а направился в свой кабинет, где сделал несколько звонков. Выслушав последнее сообщение, он с сияющим лицом поспешил к Опалину.
— Иван Григорьевич! Кажется, нашлась — ну, та, которую убили в парке Горького! Левашова Софья Дмитриевна, 1916 года рождения, студентка… Платье совпадает, и она вроде бы собиралась пойти в парк в тот день…
— Что у нее с прошлым? — быстро спросил Опалин. — Арестовывалась за что?
— Сведений об этом нет, — ответил Яша. — Заявление о пропаже подала ее мать Елена Константиновна Смирнова, которая живет на Трифоновской улице.
— Трифоновская улица — это возле Ржевского вокзала[64], — заметил Петрович. — Далековато от парка Горького.
— Не говоря уже о том, что там под боком парк Бубнова[65], — хмыкнул Опалин. — Не проще ли было отправиться туда? Конечно, любой гражданин имеет право гулять по парку Горького независимо от места жительства, но все же… Когда мать подала заявление?
— Сегодня.
— Почему не раньше? — Иван нахмурился. — Ладно, это мы выясним. Диктуй адрес матери. И почему у матери с дочерью фамилии разные?
— Я не знаю, — ответил Яша с несчастным видом.
Опалин записал адрес на каком-то обрывке бумаги и велел подчиненному сходить в столовую и как следует подкрепиться.
— Тебя это тоже касается, — добавил Иван, обращаясь к Петровичу.
— Я в парке поел, — сдержанно ответил Петрович. Он не любил столовые, которые советская власть насаждала, чтобы избавить женщин от того, что считалось домашним рабством. Ясли и детские сады должны были снять с женских плеч заботу о маленьких детях, а столовые — избавить от необходимости тратить время на готовку еды. Но жена Петровича стряпала так, что пальчики оближешь, энергично презирала любую пищу, приготовленную не своими руками, и ее отношение отчасти передалось и мужу.
— Ты с Бергманом говорил? — добавил Петрович. — По поводу вскрытия. Или у него до сих пор руки не дошли?
Опалин снял трубку аппарата. Разговор получился довольно длинным, с упоминанием разных медицинских тонкостей, с одной стороны, и обстоятельными вопросами — с другой.
— Возраст совпадает, — буркнул Иван наконец, повесив трубку. — Жертва жила половой жизнью, но на проститутку не похожа. Кроме того, вскрытие показало беременность — второй месяц.
— То есть жертва о ней знала и могла обрадовать этой вестью отца ребенка, — заметил Петрович. — А у него жена, или он просто не желает никакой ответственности. Ларчик-то просто открывается, похоже. За самыми жестокими преступлениями чаще всего стоят страх и малодушие. Впрочем, кого я учу…
Когда Яша и Юра вернулись из столовой, Опалин напомнил им, что на сегодня у них еще запланированы занятия в тире, а сам отправился на Трифоновскую улицу. Он чувствовал, что ему предстоит нелегкий разговор.
Несмотря на то, что принятыми за последние три года мерами в ряде крупных промышленных центров достигнуто некоторое улучшение жилищного положения рабочих, состояние жилищного дела на всей территории СССР продолжает оставаться тяжелым.
По долгу службы Опалин побывал во многих коммуналках, но та, в которой жила Елена Смирнова, с первого же взгляда производила удручающее впечатление. Она была грязна, обшарпана до крайней степени и вдобавок пропитана запахами дешевого алкоголя, грязных пеленок и адовой безнадежности. Звонок не работал, и пришлось как следует постучать, чтобы входную дверь отворили. Из трех человек, которые попались Опалину в коридоре, один носил тюремные наколки, а еще один, юнец с бегающими глазками, смахивал на мелкого воришку. Узнав, что гость явился из угрозыска, оба моментально скрылись в своих комнатах. Женщина с изможденным лицом, открывшая Опалину дверь, указала ему комнату Елены Смирновой.
— Тут Ленка, тут она! Муж ейный не вернулся ишшо, но он позже бывает. А что она натворила-то?
— Ну а вы как думаете? — вопросом на вопрос ответил Опалин. Ему было интересно, какую реакцию вызовут его слова.
— Ну не знаю я, не знаю, — оживилась соседка. — Или вы насчет дочки ейной пришли, Соньки?
— А вы хорошо ее знаете?
— Ну, хорошо не хорошо, но соседи ж были, пока она к своему хахалю не сбежала. Гордячка! — со смаком проговорила соседка. — Как учиться стала, все ей не то и все не так. Ну молодежь, — она сделала ударение на первом слоге, — нынче вся такая, что не разберешь…
Опалин был не прочь и дальше пообщаться со словоохотливой соседкой, но они стояли уже у двери Смирновой. Он собирался постучать, но дверь распахнулась, когда он только занес руку.
— Уполномоченный Опалин, московский уголовный розыск. Я по поводу вашего заявления о пропаже дочери, Софьи Левашовой.
— Вы ее нашли? — вырвалось у женщины, стоявшей на пороге. — Что с ней?
