— Нет. Сонька его не дала, может, боялась, что я скандалить буду. Только раз упомянула, что он на Гоголевском бульваре живет… А телефон у меня есть.
— Давайте телефон.
Он осмотрелся в поисках стола, но его не было, и пришлось придвинуть поближе свободный стул с деревянным сиденьем. На спинке его висели чьи-то подтяжки и драные кальсоны. Достав чистый лист бумаги и ручку, Опалин начал заполнять протокол.
— Можно взглянуть на ваши документы?
Дверь неожиданно распахнулась, и на пороге возник мужчина средних лет с тяжелой нижней челюстью. Почти весь он состоял из прямых линий — прямые плечи, почти квадратное лицо, фигура без ярко выраженной талии. Выражение глаз Опалину не понравилось — нет ничего хуже, чем заиметь такого типа себе врагом.
— Степа, это товарищ из угрозыска, насчет Соньки, — поспешно проговорила Елена, поднимаясь со стула навстречу вновь прибывшему. — Мой муж, я вам о нем говорила…
— Мне нужно записать ваши данные в протокол, — сказал Опалин. И Степе: — Добрый вечер.
Несколько мгновений тот буравил его и свою жену недоверчивым взглядом. "Черт возьми, — сообразил Опалин, — да он ревнует… И еще как! Любопытная, однако, семейка…"
— Я так смотрю, вечер не слишком добрый, раз вы здесь, — буркнул Степа, наклоняя свою крупную голову. — Что с Сонькой-то стряслось?
— Боюсь, ничего хорошего.
Елена тихо ахнула и поднесла руки ко рту.
— Она жива? Что ж вы сразу не сказали? Она жива? — Опалин покачал головой. — Нет, нет, нет! Боже мой…
Она бросилась к мужу, прижалась к нему, и он стал неловко гладить ее по плечам.
— Он ее убил, он убил ее! — выкрикнула Елена сквозь слезы.
— Кто?
— Да Женька же! Если бы это просто был несчастный случай… разве ж угрозыск бы занимался… Ее убили, да? Он убил?
— Мы ищем кто, — ответил Опалин. — У вашей дочери были на теле какие-то особые приметы? Шрамы, родинки?
— Родинка, большая, вот тут, с горошину величиной, — Елена стала показывать на себе, тыча пальцем куда-то в район ребер сбоку, и снова зарыдала. Опалин молчал. Теперь он был совершенно уверен, что они не ошиблись и что убитая в парке девушка действительно являлась Софьей Левашовой — о родинке ему сообщил доктор Бергман во время телефонного разговора.
— Лена, Леночка, золотая моя, — бормотал Степан, — ты не плачь, что уж тут теперь… Слезами горю не поможешь…
Опалин объяснил, что Елене Смирновой придется официально опознать тело, и вернулся к протоколу. Плача, хозяйка комнаты подала ему свой паспорт, и он переписал нужные данные, в которых, впрочем, не было ничего особенного. Затем Опалин на всякий случай стал допрашивать Степана, а Елена, спохватившись, пошла на кухню готовить ужин.
— Я вас очень прошу сопровождать жену на опознание, — сказал Опалин Степану, глядя ему в глаза. — Тело изуродовано, и Елене Константиновне придется нелегко.
— Да кто ж мог… — сдавленно начал Степан и умолк.
— Скажите, вы знали Евгения Богдановского?
— Видел, — хмуро ответил собеседник. — Чистый, гладкий, сытый сукин сын.
— Это после одной встречи у вас сложилось такое впечатление? — доброжелательно осведомился Опалин.
— Мне хватило, — не без вызова ответил Степан. — Да по нему сразу видно, что он за птица. Бабы от него без ума. — Он тяжело вздохнул. — Зря Сонька с ним связалась. Мы с матерью, может, не сахар, но с этим парнем каши не сваришь.
— Вам известно, где он учится?
— В этом… как его… институте народного хозяйства. Нынче же все грамотные стали, о какой-то новой жизни талдычат. А по-моему, жизнь такая же, как и раньше. При царе я жил в конуре, сейчас в конуре… В ней и подохну.
Он достал папиросы, закурил одну и бурно закашлялся.
— Вам бы лучше не курить, — буркнул Опалин, которому не понравился кашель его нового знакомого.
— А! — Степан безнадежно махнул рукой. — Без курева вообще не жизнь.
Через несколько минут вернулась Елена и, нерешительно покосившись на Опалина, спросила, не останется ли он на ужин. Она выглядела спокойнее, и он сообразил, что, должно быть, она излила соседкам на кухне душу и ей стало легче.
— Прочтите, пожалуйста, протокол и подпишите, — сказал Иван, обращаясь к Степану, и повернулся к хозяйке: — На ужин я остаться не могу, но у меня есть одна просьба. Можете дать мне какую-нибудь карточку Софьи, желательно такую, которую сняли недавно? Я постараюсь потом ее вернуть.
Елена вздохнула и, подойдя к единственному в комнате шкафу, принялась рыться в ящичках. Степан, не читая, подмахнул протокол и задымил папиросой как паровоз.
— Вот, — сказала Елена, протягивая Опалину карточку. — Полгода назад ходила сниматься. Позже ничего нет…
Иван взял фотографию, и его словно ударило электрическим током. Девушка, чье лицо он видел на снимке, не слишком походила на гражданку в платье, которая 11 июля в парке Горького попала в объектив фотографа "Красного спорта". Что-то общее, безусловно, просматривалось, но при сравнении двух фотографий становилось ясно, что это совершенно разные люди.
— Я попрошу вас хорошенько рассмотреть этот снимок, — решился Опалин, протягивая Елене карточку, которую раздобыл Казачинский. — Есть ли тут ваша дочь?
