— Но он же противоречил себе! Сначала говорил, что любил Соню, потом — что комната у него маленькая и что детей ему рано…
— Все всегда противоречат, — отрезал Петрович, сверкнув глазами, — и врут, и стараются показать себя лучше, чем они есть на самом деле. Да! Это неизбежно, и с этим надо смириться. А вот чего не надо: зачислять человека в убийцы только потому, что он тебе не нравится. Это непрофессионально…
— Да, Богдановский мне не нравится, — признался Яша. — Но против него факты! — упрямо добавил он. — Вы говорите, он не мог убить девушку, потому что сочинял стихи. Простите, но это же глупо!
— Яша, — сказал Петрович после паузы, — пойми, у каждого преступления есть своя логика. Логика этого убийства такова, что за ним с большой долей вероятности просматривается опытный и дерзкий преступник. Не студент, который посещает литературный кружок, а человек, который убивал уже не раз. Поэтому Евгений Богдановский нам не подходит…
— Ну хорошо. — Яша сделал вид, что смирился. — Но объясните мне: зачем опытному убийце студентка Софья Левашова? Что она ему сделала?
— А вот тут мы упираемся в личность неизвестной гражданки в похожем платье, которая сидела в ресторане и звонила по телефону. Надо узнать, кто она такая. Потому что, если настоящей жертвой должна была оказаться другая, все, что касается Софьи Левашовой, уже не имеет значения. Она просто оказалась не в том месте не в то время, вот и все.
Когда сыщики вернулись на Петровку, они застали Опалина в расположении духа, которое Логинов про себя именовал "смурным". "Что-то не ладится, — подумал старый сыщик, скользнув взглядом по напряженному лицу Ивана, — чем-то он недоволен".
— Где трюкач? — спросил Петрович.
— Где-то, — коротко ответил Опалин. — Еще не вернулся.
Петрович передал ему протоколы и изложил их суть, задерживаясь на моментах, которые представлялись ему наиболее важными. После него изложил свою точку зрения Яша, и, к удивлению Логинова, Опалин выслушал их молодого сотрудника не перебивая.
— Я отправил Харулина за Михалычем, — сказал Иван. — Если даже он не опознает нашу незнакомку, моя версия о том, что убили не ту женщину, рушится. Не исключено, что придется и впрямь арестовать Богдановского.
— Чтобы начальство не волновалось? — прищурился Петрович.
Опалин не стал отвечать. Вместо этого он сказал:
— Меня Резникова беспокоит.
— Нянька с Пречистенки? Думаешь, она в сговоре с бандитами?
— Не знаю. Но я пока не стал ее отпускать. Она с Горюновым сейчас.
— А при чем тут эксперт? — вырвалось у Яши.
— Рисует он хорошо, а нам нужен портрет человека, называющего себя Федором Пермяковым. — До изобретения фоторобота оперативникам приходилось изворачиваться, и побочный талант Горюнова оказался очень даже к месту.
— Постой, постой, — заворчал Петрович, — она что, не опознала Пермякова по фотографиям, которые ей показывали? Но ведь действовали явно бывалые бандиты. Не может их наводчик быть простачком со стороны…
— Ну, в теории-то да, а на практике… Военная выправка, ха! Тут, знаешь ли, разные варианты возможны… Но меня даже не это беспокоит. — Опалин поморщился. — Понимаешь, ведь Варвару тоже должны были убить, вместе с остальными. Она спаслась тем, что ушла, потому что хозяева ей надоели и вообще все надоело. Ну а что, если…
— Если бандиты придут за ней? — быстро спросил Петрович.
— Вот что меня тревожит.
— Предлагаешь приставить к ней охрану?
— Какой смысл бандитам ее убивать? — не удержался Яша. — Они же должны понимать, что она уже сказала нам все, что знает.
— Э, Яша, плохо ты знаешь уголовников, — усмехнулся Петрович. — Никогда нельзя быть уверенным, что им в голову взбредет…
— А если она с ними заодно и именно поэтому не опознала Федора Пермякова? И вообще наврала с три короба. Такое может быть? — спросил Яша. — Конечно, то, что она ушла из дома именно в день убийства, может быть случайным совпадением, но… не знаю, не знаю, лично я не стал бы ей доверять…
Петрович поглядел на Опалина и понял, что тот тоже об этом думал. Так или иначе, выпускать из поля зрения Варвару Резникову было нельзя.
— Ваня, у нас не хватает людей, — негромко напомнил Логинов. — Чтобы охранять ее или следить за ней, кто-то должен находиться поблизости круглосуточно. А что с дворником, кстати? Он будто был пьян и спал, но при этом слышал, что в доме громко включили радио…
— Сквозь сон это вполне можно услышать, — авторитетно заявил Яша. — Например, лично я, когда наш сосед сверху включает радио, тоже сквозь сон его слышу…
Опалин шевельнулся.
— В показаниях дворника и няньки есть нестыковки, — сказал он будничным тоном. — То есть не то чтобы нестыковки, а…
— Кто-то из них врет? — быстро спросил Петрович.
— Не знаю. — Опалин нахмурился. — Яхонтов сказал, что Резникова стерва и что она заигрывала с убитым Романом Елистратовым, которому надоело, что его жена вечно болеет. Резникова уверяет, что Яхонтов бывал на кухне, то есть теоретически вполне мог отравить еду. И еще: по словам дворника, в день убийства нянька заняла у Дарьи 200 рублей. Об этом ему сказала сама домработница.
— И что? — напряженно спросил Яша.
