Он ничего не знает. Только как будто подозревает…
Яша испытывал неподдельные страдания.
По его мнению, Петрович самым позорным образом проваливал дело. Они нашли Евгения Богдановского, любовника убитой девушки, опросили его и еще несколько студентов, которые были в курсе отношений молодого человека и Сони Левашовой либо видели его вечером 11 июля. Картина в итоге складывалась самая неутешительная — по крайней мере, с точки зрения Яши.
Женечка оказался очаровательным юношей с ямочками на щеках. Он был обаятелен, улыбчив и ничем не походил на потенциального убийцу. Стало быть, его имело смысл подозревать вдвойне.
Девушки в один голос характеризовали Женечку как повесу. Он явно пользовался успехом у женского пола, но ничто не указывало на то, что он собирался хоть одни отношения зарегистрировать законным порядком в загсе. В общем, он морально разлагался и, судя по всему, собирался разлагаться и дальше лет этак до сорока, а может, и до конца своих дней. Дети как продукт любви его не интересовали, и не было похоже на то, чтобы он с энтузиазмом отнесся к идее стать отцом.
— У меня совсем маленькая комната, — признался он в порыве откровенности. — Тетку в ее новом браке поедом ест родня мужа, она в любой момент может вернуться. Куда мне заводить детей?
Но тугодум Петрович проявил удивительную нерасторопность. Вместо того, чтобы тонко выпытать, где Женечка взял топор и куда дел отрубленные руки жертвы, Логинов расспрашивал о сущих пустяках — например, о том, как проходит обучение на литературных курсах, которые посещал Богдановский, какие стихи он написал для стенгазеты, как он подбирает рифмы, и так далее, и тому подобное.
Яша изнывал от нетерпения. Ему казалось, что на его глазах терпит крушение "Титаник", а сам он ничего поделать не может. Пару раз, впрочем, он не выдержал и пытался вмешаться в допрос, но Петрович одергивал его — даже не словами, а всего лишь взглядом, и Яша оскорбленно умолкал.
Затем наши сыщики отправились в парк Горького, где на пароходе-ресторане отыскали официантку Находкину и предъявили ей фотографии жертвы и гражданки в схожем платье. Ответ официантки был категоричен — она обслуживала не студентку, а номер второй.
В ресторане Петрович разжился кульком черешни и, когда они вернулись в парк, устроился на скамейке и стал с аппетитом поедать ягоды, выплевывая косточки в свободную ладонь. Яша молчал и оскорбленно буравил его взглядом, но под конец все же не выдержал.
— Карп Петрович, — объявил он, — по-моему, все очевидно!
Услышав, что к нему обращаются по имени, которое он с детства не любил, Петрович едва не поперхнулся, но все-таки нашел в себе силы спросить:
— Что именно тебе очевидно, голова?
Яша надулся.
— Да ведь все же сходится! Нас просто запутала эта вторая баба. Ее же нет в муровской картотеке? Никто не может ее опознать? А знаете почему? Потому что она не имеет никакого отношения к уголовному миру! Обыкновенная советская гражданка! И тогда у нас остается убийство студентки Левашовой, ее беременность… и ее любовник, который в тот вечер был в парке! И не просто был, заметьте, а сам же назначил ей там встречу! Мотив есть? Есть! Возможность? Есть! Надо брать ордер на арест, ордер на обыск, выяснять, где он купил топор…
— Угу. А еще — удавку, которой задушили жертву.
— Ну, это будет труднее, то есть мне так кажется. Топор отследить легче.
— Вечером, когда Богдановский уходил с курсов, при нем была только тетрадка, — тоном зануды напомнил Петрович. — И это говорит не только он, но и люди, которые его там видели.
— Хорошо, значит, топор он купил по дороге и спрятал под одежду, — тотчас нашелся Яша.
— Попробуй походить летом с топором под одеждой, я на тебя посмотрю, — усмехнулся Петрович. — Я не говорю, что это невозможно, но для этого требуются… ну, скажем так, определенные навыки. На курсах стихи Евгения раскритиковали, по дороге в парк он ломал голову над новыми строчками и подбирал другие рифмы. Все это он нам пересказал, и его слова выглядят вполне убедительно. Если бы он замыслил убийство, он только о нем и думал бы, и никакие стихи не лезли бы ему в голову.
— Как сказал бы Иван Григорьевич, "это не улика", — с вызовом ответил Яша. — Мы не можем знать, что и когда он думал. Он вполне мог потом изобрести сотню подробностей, чтобы преподнести их нам.
— Яша!
— Ну вот вы говорите — топор, не было у него топора. Он же вполне мог сделать тайник в парке и загодя положить туда все, что ему нужно. Пришел будто бы с пустыми руками, взял из тайника удавку и топор и убил Соню. Ведь именно он назначил ей свидание в парке! Он знал, что она там будет! Значит, мог все подготовить, чтобы избавиться от нее… И он нервничал, когда вы его допрашивали, я заметил!
— Конечно, нервничал — любой станет нервничать, когда его допрашивает сотрудник угрозыска, — усмехнулся Петрович. — Вот когда человек слишком спокоен, тогда стоит задуматься, что с ним не так.
