- Ну те, которые сватались... - царевич Гвидон понял, что сморозил очередную глупость, но увы, поздно, пришлось договаривать.
То ли Василиса сразу же вспомнила, что она - девица-красавица, то ли оно само по себе сработало. Посмотрев на царевича тем самым, хитрым женским взглядом, улыбнулась, и спросила, хитро так:
- А тебе зачем? - и даже слегка засмеялась. - Или у тебя одни женихи на уме?
- Почему одни женихи? - теперь царевич Гвидон глупел на глазах. - У меня и Никита и этот, как его, боярин Захар, тоже на уме.
Теперь Василиса уже не слегка, хоть и не громко, но вполне весело рассмеялась. Видать понравился ей ответ царевича, нелепостью своей понравился. Чего такого она в том ответе услышала - поди знай, да и вообще, не поймёшь их, женщин.
- Женихи, сразу все куда-то подевались. - теперь Василиса продолжала рассказывать не так грустно и трагично, а повеселее. - Как только Руслан уехал подвиги совершать, так и женихи все, сколько их было, сразу по домам засобирались. В один день собрались и поминай как звали, а другие не приехали.
- Понятно...
- Что тебе понятно? - опять хитрый, женский вопрос.
- Так, ничего...
- Ну раз ничего, слушай дальше. Если раньше Никита был весёлым и добрым, то стал каким-то, знаешь, когда человек всего боится, он хочет как бы меньше сделаться, чтобы его никто не заметил, ну и не обидел наверное. Вот и Никита стал таким. От веселья его и следа не осталось. Ходит, даже не ходит, прямо как будто крадётся по терему и каждого угла боится. На детей внимание совсем перестал обращать. А дети они же привыкли, что тот завсегда их пряником одарит, а тут такое... Хорошо хоть лютовать не начал, не стал все свои страхи на слугах вымещать. Я его спрашивала, мол Никита, что с тобой приключилось? А тот головой, мелко так, кивает, по сторонам оглядывается и говорит: ничего не приключилось, княгинюшка, жив-здоров я. И завсегда готов любую службу тебе сослужить. А какая я ему княгинюшка, если я ещё в девицах? Может ещё про женихов рассказать? - Василиса опять посмотрела на царевича Гвидона и опять засмеялась. Видать уж очень ей вопрос его понравился.
- Не надо про женихов. Лучше про боярина расскажи. - итак из-за своего глупого вопроса царевич Гвидон сейчас пребывал в состоянии, которое люди называют: "не в своей тарелке", а Василиса ещё и подначивала. Видать уж очень ей нравилось такое состояние царевича и она всячески хотела его продлевать.
- Ну раз не надо, значит не надо.
И без того красивые глаза Василисы сейчас стали ещё красивее. Поселившаяся в них та самая женская хитрость, которую некоторые люди называют лукавством, делали их, ну просто неотразимыми и какими-то волшебными. В них хотелось смотреть и смотреть, как в тот омут, а потом даже не набирая воздуха, прыгнуть туда и утонуть, без остатка. Один в один, как в омуте.
- Ну если тебе боярин Захар интереснее женихов, слушай тогда. - вот скажите, а почему женщины жить не могут без всех этих своих женских хитрых шпилек? - Боярин Захар, он, говорила уже, городским головой был, да и сейчас, тоже. - Василиса вздохнула, на этот раз грустно. - Мужчина он из себя видный, крупный. Ну и характер у него соответствующий. Мы и не знали даже, когда он спит, и спит ли вообще? В любой час дня или ночи случись что в городе он тут как тут первым всегда в том месте появлялся. Ну и, чего уж тут греха таить, если где непорядок какой или ещё что-то непотребное, на расправу был скор и крут. Но просто так, ради потехи и чтобы показать свою значимость никогда никого не наказывал, всегда только за дело.
А тут, ну прямо как наперегонки с Никитой, стал боярин Захар глупеть и неизвестно в кого превращаться. Если Никита, тот вокруг себя страхи какие-то увидел, то боярин Захар, вокруг себя свою исключительную важность и значимость усмотрел, ей весь и пропитался.
Если раньше в городе чистота и порядок были, потому как боярин Захар и люди его за порядком тем и день и ночь следили, то тепер стало на порядок тот боярину Захару наплевать. Теперь для него самым важным стало его важность: целый день только и делал, что ездил по городу, а всё больше по торговому месту ходил и на людей кричал, даже оскорблял.
Я конечно сомневаюсь, не верится как-то, но сказывали: нечист на руку стал, с торговых и с ремесленных людей стал прибыль себе требовать. И получилось, своей персоной озаботился, а на город рукой махнул, плюнул одним словом. А народ, он хоть и хороший, ну, в большинстве хороший, но всё равно, безалаберный, потому пригляд за ним и требуется. А если того пригляду нету, что ему, народу, остаётся делать? А ничего не остаётся, кроме как безобразничать. Вот и принялись горожане безобразничать. Нет, про меж себя не дрались и у друг дружки ничего не воровали, оно даже хуже - вести себя стали, как те поросята. Если раньше, а боярин Захар за этим строго следил, всю грязь и весь мусор куда-то за город вывозили, то теперь, видя что боярину Захару не до них, принялись прямо у своих заборов сваливать. Вот такая вот беда с нами приключилась.
