Уснул значит царевич Гвидон и это уж как водится, сон ему приснился. Нормальный такой сон: как будто он в городе каком-то. Город, хоть и небогатый, зато чистенький весь такой, убранный и он, царевич Гвидон, по улицам этого города ходит, да по сторонам смотрит. И как во всяком сне полагается, чудо начинает присутствовать. Откуда-то появляется Старуха, берет его за руку и ведёт куда-то. Ведёт значит, на царевича поглядывает и как заведённая шепчет, повторяет: "Это твой город, это твой город..." А потом, и откуда она эту травинку взяла, начинает царевичу Гвидону ей по губам и под носом водить, и смеётся. А потом, вдруг голосом Княжны-Лебедь говорит:
- Ты всегда так спать любишь?
Царевич Гвидон открыл глаза. Рядом с ним сидела Княжна-Лебедь и улыбалась. В руке она держала травинку, видать это она царевича ей и щекотала.
"Неудобно получилось. - стряхивая с себя остатки сна подумал царевич Гвидон. - Ещё подумает, что я всегда такой. Вон, даже спросила. А куда город со Старухой делись? Ах да, это же во сне было..."
- Не всегда. - окончательно просыпаясь ответил царевич Гвидон. - Это меня кто-то заколдовал.
- И кто же это?! - Княжна-Лебедь широко раскрыла глаза и засмеялась.
- Наверное ты. - почему-то недовольным тоном ответил царевич Гвидон. Правда он сразу хотел исправить допущенную оплошность и свалить все на Щуку, но почему-то передумал.
- Смотрю, ты недоволен? - хоть и весело, но хитро так, как только женщины умеют делать, прищурилась Княжна-Лебедь.
- Доволен, очень даже доволен. - принялся оправдываться царевич.
- Поди врёшь?!
- Не вру.
Видать ответ царевича был до того своей простотой искренним, а может сказал так, что глаза Княжны-Лебедь и без того большие стали ещё больше, как небо:
- Как это, не умеешь? - скорее спрашивали её глаза, чем она сама.
- Не знаю.
- И я не умею. - вздохнула Княжна-Лебедь.
Нет, радость от встречи никуда из глаз Княжны-Лебедь не исчезла, а вот шутливый и несерьёзный тон, с которого началась встреча, куда-то пропал.
Сейчас Княжна-Лебедь смотрела на реку, а может ещё куда и взгляд её, царевич Гвидон аж слегка удивился, был до того внимательным и пристальным, что ему даже немного не по себе стало. Куда смотрела Княжна-Лебедь и что там видела, наверное знала только она и больше никто.
"А она красивая. - глядя на Княжну-Лебедь подумал царевич. - Вот именно, такая как сейчас".
- Меня Василисой зовут. - не поворачивая головы к царевичу сказала Княжна-Лебедь.
- Ты же говорила, что у тебя сейчас нет имени. - не иначе, как с дуру ляпнул царевич и сразу же замялся-засмущался, потому как понял, что сказал глупость.
- А теперь появилось. - казалось Василиса не обратила никакого внимания, как на слова царевича Гвидона, так и на его смущение. - Раньше, с самого начала, оно было. Потом, - Василиса грустно вздохнула. - перестало быть. А теперь снова появилось.
- Можно я тебя буду называть Василиса?
- Можно. - смутилась Василиса и как бы желая перехватить инициативу, а то этим парням только волю дай, наверное так. - А ты правда царевич?
- Матушка говорит, что да. - а сам подумал: "Конечно царевич, сам видел" и хотел было об этом сказать, но сказал, вернее спросил совсем другое. - А твоё княжество где?
- Здесь. - и Василиса как бы обвела рукой видимое вокруг. - Это и есть моё княжество.
- Стало быть ты княжна рек лесов и полей? - казалось бы царевич Гвидон до того уже привык ко всяким чудесам и волшебствам, что и удивляться больше нечему. Однако пришлось, в смысле, удивиться ещё разочек.
- Ну, и этого тоже. - засмеялась Василиса и тот беззаботный и шутливый тон, который присутствовал в самом начале их встречи, а потом куда-то исчез, вновь вернулся. - Это земли моего княжества. - и опять вздохнув, добавила. - Бывшего.
***
- Почему бывшего? - Царевич Гвидон с удивлением посмотрел на княжну. - Неужели и тебя, также как и меня, изгнали?
- Наши родители рано померли. - продолжая смотреть куда-то вдаль начала свой рассказ Василиса. - Я тогда совсем ещё маленькой была, не помню ничего. Мне Никита, управитель нашего терема, рассказывал.
Сказывал, в тот год в княжестве болезнь страшная случилась. До того страшная, что народ прямо на улицах, на ходу помирал. А батюшка с матушкой, они помогали всем, ну чем можно было помочь и сами заболели, а потом умерли. Остались мы вдвоём с братом, с Русланом. Руслан, он постарше меня будет, но тогда тоже малым ещё был, тоже не понимал ничего. Вырастили и воспитали нас: городской голова, боярин Захар и управитель Никита. Растили нас, уму-разуму учили и в обиду никому не давали.
И всё хорошо, выросли мы. Руслан, тот так вообще, возмужал - красавец красавцем и богатырь каких поискать. Когда нужный возраст ему подошёл, стал он сам княжеством править, а я, что я? Я княжна, девица, а значит при нём, при брате и вроде бы как на выданье. Но ты не подумай, мы с Русланом про меж себя хорошо жили, ладили, и даже почти не ссорились.
Так и жили: Руслан княжеством правил, в людские труды и заботы вникал и по мере сил своих помогал им жить ещё лучше. И вот, даже не знаю, как и сказать...
