- Вот что, царевич. Раз уж ты в лесу моём оказался, значит гость мой, а гостей привечать надо. Пойдём ко мне домой, да брось ты топор-то, больше он тебе не понадобится. Пошли, пошли: отдохнёшь, поешь, наверняка проголодался, а заодно расскажешь, что такое с тобой произошло-приключилось? Глядишь, и придумаем, как тебе помочь.
- Анна Ивановна, спасибо конечно за приглашение. - Гвидон даже не подумал о том, что сейчас вот, прямо здесь, какое-то новое волшебство затевается и в его пользу, кстати. - Давайте в следующий раз, мне дрова рубить надо.
- Следующий раз он и будет следующий раз. - Анна Ивановна хоть и не настаивала, но говорила так, что любой другой просто не посмел бы отказаться. - А дрова, дрова Леший нарубит и сложит аккуратненько. Эй, Леший, где ты там?!
Из-за кустов вышел хоть и весь волосатый, но опрятного вида мужичок, поздоровался.
- Значит так, скажи своим, чтобы нарубили и сложили аккуратно. Понял?
- Понял, Анна Ивановна, как не понять, сделаем. - и поклонился.
"Откуда, интересно, он знает, что я Бабу-Ягу так назвал? Ведь только что назвал, а кроме нас с ней, никого больше не было. Не иначе, как подслушивал". - подумал Гвидон.
Ничего не поделаешь, не было у него опыта общения с волшебной силой. Ничего он о них не знал и никогда не видел, это в первый раз было. Теперь, стало быть, надо опыта ему набираться, потому что волшебная сила, она уж очень сильно от людской силы отличается - способна на гораздо большее. О нечистой силе ни слова: тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не сглазить...
Анна Ивановна больше ничего не стала говорить царевичу, просто повернулась и пошла, не иначе к своему дому. А Гвидон, а что ему оставалось делать, пошёл за ней конечно.
Глава пятая
Правду люди говорят - утро вечера мудренее. Вчера, не вечером конечно, а ещё днём, Старик решил испытать бочку на волшебство и для этого на сутки в ней поросёнка оставить. Интересно, за сутки эти, подрастёт на год, или нет? Если подрастёт, представляете, какая выгода сразу получится? Да что там, даже рыбу можно будет перестать ловить, на свинятину переключиться.
Но поросёнок - тварь хоть пока ещё мелкая, но очень уж шумная, в смысле визгливая. Да и взять его где-то надо. А это значит, по деревне придётся ходить, спрашивать, или сразу к Матрёнихе...
Сами знаете, в каждой деревне, и не в деревне тоже, обязательно существует местное агентство, или служба новостей, дело не в названии. Вот и в Стариковой деревне она существовала, а Матрёниха была службы той главным и на протяжении многих лет бессменным: генератором идей, социологом, вернее, если применительно к деревне, то - "деревнелогом", так получается (тьфу, дурь какая!), главным комментатором происходящего вокруг и генеральным директором.
Есть поговорка, которая прямо так и говорит: "Каждой бочке мёда - своя ложка дёгтя", и, аж смешно, в самую точку. Любой, без разницы, где она находится, деревне, положены: деревенская сплетница - минимум, одна штука. Деревенский умелец на все руки, как правило, тоже одна штука. Обычно это кузнец, тоже деревенский, но бывает и по-другому, везде по-разному. Дальше поехали: деревенский пьяница, тоже, как минимум одна штука. А вот здесь попрошу не путать. Те, кто выпивает по праздникам ну или просто, захотелось, пьяницами не являются и не считаются, так, жалкие любители. Настоящий, профессиональный пьяница, он больше ничем, как водку пьёт, не занимается, на всё остальное ему времени не хватает, потому что профессия такая.
И самый, даже не знаю, как и сказать - самый-самый пресамый. Это наверное с пирамидами можно сравнить: они есть, но не везде и мало, и всегда разные. Деревенский сумасшедший или сумасшедшая - скорее максимум, чем минимум - одна штука и то, далеко не везде и тоже, всегда разные. И опять, не путайте с теми, кого сумасшедшими называют в силу личного к ним "нежного" чувства.
Деревенский сумасшедший, это когда все жители той деревни его таковым признали и не смеются над ним, а наоборот, гордятся, потому что слава о таких людях выходит далеко за деревенские околицы. Вот тогда деревня такая, самая настоящая, а все остальные не очень-то и деревнями назвать можно.
Остальные деревенские жители замечаемы и примечаемы исключительно в своей общей массе, потому и называются, хоть и не обидно, но всё равно, звучит оно как-то не так, потому что обобщённо - народ. Ничего не поделаешь, если все вместе, тогда да, тогда они значимость и силу имеют, а если взять по отдельности - ничего интересного.
