Иван наблюдал за этим совершенно спокойно и не то, чтобы носа не задрал, даже глаза от удовольствия не заблестели, а повод - вот он, лучше не бывает. Я бы на его месте подумал: "Ну что, родовитые переродовитые, те, что со мной если и разговариваете, то не иначе, как с микробом? Ну, и кто из нас микроб? Я вам за пивом не бегаю, и никогда не побегу, а вы, на полусогнутых! Вот так-то, премудрость, она посильнее происхождения, оказывается будет..."
Но я не Иван, хотя бы потому, что имя у меня другое, и не думаю я так, это я так сочиняю, а может быть и вру, сам ещё не знаю...
- Значит надо мне, князь, - как ни в чём ни бывало, продолжал Иван. - в дорогу собираться.
- Куда это?
"Князь-то и вправду, "поплыл", сам не заметил, как опростоволосился. Ну да ладно, мы не гордые", а князю:
- С посольством, по царствам да княжествам соседним, и не соседним тоже.
Поеду я князь с посольством и буду князьям, царям и графьям с баронами всяким о тебе, да о княжестве твоём великом и могущественном рассказывать.
- И всё, что ли? - вот азиаты, те сейчас сказали бы, мол, потерял князь лицо, окончательно потерял.
Но князю было не до этого, не до лица. Главное он ухватил: "Ты гляди, паршивец, как всё ловко развернул-вывернул. Так, надо будет бояр ему в посольство определить, познатнее, да попузатее, для представительности", а потом взял, да и сказал это Ивану, про бояр, об остальном промолчал, разумеется.
- Князь-батюшка, только честно, - тут пауза возникла: один из бояр этих как раз пиво Ивану принёс. Пока он жбан перед Иваном ставил да князю кланялся, Иван с князем молчали, тайна государственная всё-таки. А когда тот ушёл, Иван, отпив пива, продолжил. - много у тебя ближних, да и не ближних тоже, которые умные? Ну, хотя бы вот этого взять...
- Да почитай, что и нету. - вздохнул князь. - А те, что есть, при деле все, их от дел-то не оторвёшь, потому как заменить не кем.
- Вот и я о том же. Значит одному мне надо ехать. - тут у Ивана была одна премудрость, сам придумал, но с ней он решил пока не торопиться, попозже сказать. -
Сам посуди. Ну приедет к какому-нибудь царю посольство от тебя, хоть и многочисленное и пышное, а глядь, в посольстве том, сплошные дураки, кого ни возьми. Что царь тот подумает? Правильно. - а, наплевать, сейчас политесы и не соблюдать можно. - Царь тот, подумает, раз в посольстве твоём все такие, значит в княжестве их ещё больше. Понимаешь, о чём я?
- Понимаю, понимаю, Ваня.
А вот это для Ивана был уже высший пилотаж, он сам такого не ожидал. Видать крепко он князя занозил, что тот его чуть ли не сыном родным назвал, раньше за ним такого не замечалось.
- Поэтому, один я поеду, князь, так будет лучше...
***
- Руслан, ты что ли?
- А вы, извините, кто? - у царевича Гвидона чуть топор из рук не выпал, настолько неожиданным были что голос, что вопрос, да ещё со спины.
- Ну, разбаловался народ! Совсем стыд, совесть и страх потерял! Неуж-то не признал?!
Перед ним стояла средних лет женщина плотной комплекции. Выглядела она как любая другая одного с ней возраста. И одета была, ну если не как крестьянка, то как хозяйка какой-нибудь лавки или трактира - это точно. Лицом, не сказать что красавица, но и не уродина - для мужчины одного с ней возраста да ещё любителя подобных форм - в самый раз. А вот глаза, глаза у женщины были хитрыми такими, с прищуром. Сразу было видно, этой не только под горячую руку, а вообще, под любую руку лучше не попадаться. Если и не изведёт, не замучает, то вспоминать да икать долго будешь, это уж точно. Да ещё радоваться будешь, и тоже долго, что цел остался.
Гвидон, когда пришёл в лес, он сразу делом занялся. Некогда ему было лесными красотами любоваться да по сторонам оглядываться. Сила молодецкая, а заодно и богатырская, никак не могла в нём успокоиться, наружу просилась, делами заниматься требовала. Выбрав сухое дерево, Гвидон принялся его рубить, а после, после того, как срубил и оно упало, пилить его начал на чурки, ну и так далее, дрова заготавливать, одним словом.
За этим занятием он и не заметил, что уже минут как десять за ним наблюдает эта самая женщина, при этом хитро так щурится и непонятно чему улыбается. Потом, видать надоело ей на него смотреть, а может быть надоело ждать, потому что Гвидон работал как заведённый и передохнуть не собирался. Вот женщина и окликнула его.
- Царевич Гвидон я, царя Салтана сын. А вы кто будете? - повторил он немного рассмотрев женщину. Ну правда, поди, догадайся, кто она такая?!
Женщина немного смутилась:
- Люди про меж себя Бабой-Ягой кличут...
- Да какая же вы яга, и уж тем более баба?! - сам не зная почему, воскликнул царевич Гвидон и тем самым развернул свою судьбу чуть-ли не на сто восемьдесят градусов.
- И я о том же! - оживилась Баба-Яга. - Но рты, сам знаешь, всем рты не позатыкаешь, да и привыкла уже. Имени человеческого у меня нету, не положено. Девица-яга, звучит, но возраст не позволяет. Женщина-яга - ни туда, ни сюда - глупость сплошная. Вот и приходится мириться с бабой, да ещё и с ягой.
