семействе Никитин. — Нет, врешь, г. сочинитель, ты, брат, не прячься, а выходи на
свет, мы тебе покажем зорю». — О глушь, родимая глушь, как ты похожа на дождевую
стоячую лужу, — с горечью улыбается Иван Саввич, — посмотришь — в ней
отражается и небо и красноватое облако, но стоит только плюнуть в эту покойную,
сонную воду — все пропало, и начнет подниматься кверху всякая дрянь».
Поэт на собственном опыте часто убеждался в непредсказуемости агрессивного
поведения не только здешних обывателей, но и просвещенных администраторов. В
апреле 1860 г. затеял он с де Пуле публичное чтение в пользу нуждающихся
69
литераторов и ученых. То-то шуму было! «Да ради какого черта заплачу я рубль
серебром, — говорил один господин, — в пользу каких-то литераторов, этих темных
личностей, написавших в последнее время столько мерзостей против нашего
дворянского сословия?..».
В экзаменной зале кадетского корпуса яблоку негде было упасть — еще бы! —
провинция такого раньше никогда не знала, лишь двумя месяцами ранее подобные
публичные чтения впервые в отечественной литературе прошли в столице. Под
сводами чинного зала звучали строки Жуковского, Пушкина, Гоголя, Тургенева... Среди
прочих выступавших, одна из первых, пожалуй, в. российской провинции, а может
быть, и вообще в России публично декламировала стихи женщина! Это была Е. А.
Лидере (сестра выдающегося зоолога и географа Н. А. Северцева), прочитавшая
некрасовское стихотворение «В деревне». Но все-таки наибольший успех выпал на
долю Никитина. Кроме любимого им коль-цовского «Леса» он исполнил свое новое
стихотворение «Обличитель чужого разврата...», причем по настоянию публики
последнюю вещь повторил под гром аплодисментов. Чтец он был великолепный, что
признавали все слышавшие его; грешным делом, он и сам однажды похвалился на этот
счет близкому человеку («А ведь я читаю недурно...»).
В зале, затаив дыхание, слушали его глуховатый взволнованный голос:
Обличитель чужого разврата, Проповедник святой чистоты, Ты, что камень на
падшего брата Поднимаешь, — сойди с высоты!
Это был художественный памфлет, сбрасывающий с фальшивого пьедестала
стихотворца-либерала, наживающего себе громкими словами дешевую репутацию
толпы Воронежский губернатор граф Д. Н. Толстой сделал ему после того
литературного вечера мягкий, но настораживающий выговор — нехорошо, Иван
Саввич, следовало, мол, перед чтением посоветоваться. Но автор смутивших его
сиятельство дерзких строк уже «не слушался».
«Никитин был рожден если не повелевать, то руководить другими, — идти если не
впереди всех, то рядом с лучшими, избранными», — писал о нем близко знавший его
современник. Его нравственное влияние на окружающих можно сравнить с тем
воздействием, которое оказывал на других земляк поэта, известный глава московского
литературно-философского кружка Н. В. Станкевич, откуда вышли революционер-
демократ В. Г Белинский, западник-просветитель Т. Н. Грановский, анархист М. А.
Бакунин, славянофил К. С. Аксаков..
Рядом с Никитиным тоже находились разные лица; при жизни поэт, можно сказать,
незримо держал их в своем наполненном высоким нравственным током поле. Когда его
не cfaлo, ранее близкие ему люди разбрелись по своим до рогам.
презренное тиранство
«Наша современность кишит поэтами, которые пошлы, когда не пишут, и
становятся благородны и чисты, когда вдохновляются... — замечал В. Г Белинский в
1844 г. в пятой статье «Сочинений Александра Пушкина». — Наше время преклонит
колени только перед художником, которого жизнь есть лучший комментарий на его
творения, а творения—лучшее оправдание его жизни».
Эти слова правдивы во все времена. Мужественный талант Никитина сродни его
мужественной жизни. Стихо-Фйорёние «О&личиФель чужого разврата...» — наиболее
сильная концентрация его трудных раздумий о месте и роли xjlbj
ЮО
дожника в обществе. Поэт восстает против лицемеров, царящих «над послушной
толпой»:
Нищий духом и словом богатый, Понаслышке о всем ты поешь И бесстыдно похвал
ждешь, как платы, За свою всенародную ложь.
70
Будь ты проклято, праздное слово! Будь ты проклята; мертвая лень!-Покажись с
твоей жизнию новой, Темноту прогоняющий день!
«Знамя чести и истины строгой Только крепкие в бурю несут. .» — провозглашает
поэт этику поведения человека искусства в годины общественных испытаний.
«Обличитедь чужого разврата...» вызвал многолетнее литературоведческое
«расследование». А. М. Путинцев, С. Н. П|рядкин, А. А. Измайлов, К. И. Чуковский
считали эти строки направленными в Н. А. Некрасова. История литературы не под-
твердила такого необоснованного заключения. Через год после написания этого
стихотворения (опубликовано в 1865 г.) Н. А. Некрасов через посредника обратился к
Никитину «с убедительнейшей просьбою» сотрудничать в «Современнике»,
«соглашаясь наперед на все Ваши условия насчет гонорария».
Лирика, как известно, обобщает, типизирует жизненные и природные явления, ей
противопоказана документально-фактическая узость; во всем творчестве Никитина мы
не находим конкретно-персонального плана, он был слишком большой поэт, чтобы
