благополучной благодаря сочувственному к ним отношению уже попавшего тогда под
подозрение чиновника. «Вчера я имел несчастие узнать печальную новость об
удалении фон Крузе с поприща его благотворной деятельности, — писал Никитин 2
января 1859 г. — Грустно!
Наша литература понесет в его лице огромную потерю» Поэт не ошибся.
Доказательство тому — нелегкая цензурная судьба сборника «Воронежская беседа на
1861 год», где печатались два крупных произведения Никитина — поэма «Тарас» и
«Дневник семинариста». Сообщая о прохождении последней вещи через казенное
чистилище, он писал одной из своих корреспонденток: «Цензура долго меня мучила,
наконец, пропустила ее с некоторыми пробелами».
мгновения любви
Никитин не смог бы признаться даже самому себе, что никого не ждал он в своем
книжном магазине-читальне с таким волнением, как эту стройную черноволосую
девушку с милой застенчивой улыбкой. Он, конечно, хорошо ее помнил по встречам в
Дмитриевке, когда гостил там у Плотниковых. Изредка невольно напоминал о ней ее
брат, учившийся в кадетском корпусе и иногда заглядывавший посудачить к одному из
квартирантов в доме Никитиных. Год назад ее двоюродная сестра, молодая хозяйка
приветливой Дмитриевской усадьбы Наталья Вячеславовна вышла замуж за
надворного советника Р. X. Домбровского. Старик Плотников вскоре умер; как говорил
Никитин, «в семействе явились новые отношения лиц одного к другому...», и наве-
дываться в гостеприимную прежде деревенскую обитель стало неловко. Молодые
владельцы имения были по-прежнему с ним хороши, но повышенная деликатность
Ивана Саввича, боязнь нарушить супружескую идиллию мешали ему бывать у прежних
добрых знакомых. Но симпатичную родственницу и соседку Натальи Домбровской,
живущую неподалеку от Дмитриевки на маленьком хуторе Высоком (всего-то 15
дворов), Никитин иногда видел, а однажды летом даже осмелился на правах
старинного приятеля Плотниковых нанести мимолетный визит их племяннице. Встреча
с ее родителями вышла несколько чопорной: ритуально представились («Честь имею
свидетельствовать свое всенижайшее почтение»), поговорили о пустячных новостях,
обменялись обычными любезностями, и поэт укатил восвояси. После того визита
мартовским холодным днем 1860 г. Никитин неожиданно получил в магазине записку
от милой высо-ковской знакомой. Она просила выслать ей книги.
«Вы не можете себе представить, какое наслаждение принесли мне написанные
Вами строчки! — отвечал Иван Саввич. — Мое воображение тотчас перенесло меня в
Ваши края. Я вспомнил и темный сад... и светлый-пруд- и покрытые золотистой рожью
74
поля, по которым я подъезжал когда-то к Вашему дому, одиноко стоящему н~а
совершенно открытой местности».
Через некоторое время хорошенькая читательница вновь обратилась к нему за
книгами,, а затем сама пожаловала в магазин. С тех пор он не находил себе места,
поджидая весточки из Высокого.
Осенью 1860 г Иван Саввич решился побороть свою стеснительность и заехать в
гости к приглянувшейся ему девушке. Увы, не пришлось: то проклятая хвороба, то
торговые дела... Одним словом, никудышный кавалер, да и только.
Имя этой девушки долго оставалось неизвестным почитателям никитинского
таланта — лишь спустя полвека после смерти поэта впервые назвали ее фамилию.
Его избранница Наталья Антоновна Матвеева родилась 2 октября 1836 г. в местечке
Златополь Чигиринского уезда Киевской губернии, входившей тогда в Царство
Польское. Отец ее, Антон Егорович Матвеев, служил в то время подполковником,
командиром 3-й конноартиллерийской бригады. Сын незнатного ротмистра, он вплоть
до 0Тета1вки в 1852 г. вел кочевую военную жизнь. Свою карьеру начал прапорщиком
во французскую кампанию 1815 г., закончил генерал-майором, командиром
воронежского ополчения в Крымскую войну. Исправно и терпеливо тянул Антон
Егорович служебную лямку. В формулярном списке артиллериста пометки: «жалобам
никаким не подвергался», «оглашаем и изобличаем в неприличном поведении не был».
Опытный служака прошел походами вместе с семьей тысячи верст; скитальческую
судьбу мужа безропотно разделяла сестра помещика В. И. Плотникова — Варвара
Ивановна. В конце 40-х годов.чета Матвеевых осела на Постоянное жительство на
необжитом хуторе Высоком Землянского уезда Воронежской губернии (местечко это
еще называлось «Веселое», иногда «Натальино»).
В семье росло семеро детей, всех их надо было «вывести в люди». Потекла
размеренная жизнь помещиков средней руки с ее непременными хлопотами.
Наталью Матвееву десятилетней определили в Варшавский Алекеандринско-
Мариинский девичий институт. Позже девушка иронически вспоминала: «...я
воспитывалась в Польше на французский лад», говорила о «пустейших» сочинениях,
которыми пичкали в этом учебном заведении. Но, как можно убедиться из писем
Никитина* она настойчиво старалась избавиться от «клочков» своего образование
упорным самостоятельным чтением, изучением лучших произведений русской и
французской литературы. В пору знакомства с поэтом Наталья* не без благотворного
влияния своего наставника избавилась от поверхностного светского лоска,
