Иван склонился над альбомом рядом с Полиной, и ее сердце сладко забилось. Любимый был так близко – только руку протяни. Этим необыкновенным зимним вечером, когда он впустил ее в свой дом, Полине начало казаться, что он открыл ей и свое сердце. И сейчас она с живым интересом рассматривала фотографии его семьи и мечтала о том, чтобы стать ее частью. Ведь не всем же девушкам подряд старший Царев показывает семейный альбом? Полине очень хотелось верить, что это что-то значит.
– Лиля была прекрасной кулинаркой. Такие торты готовила! А это платье Лиля сшила сама… А здесь мы впервые все вместе поехали на море, в Сочи. Лиля хорошо плавала и Ваньку научила. – Старший Царев с любовью рассказывал о жене, листая страницы альбома. – А это наш последний Новый год с Лилей… Ване здесь десять. – Он замолчал над фотографией, которая завершала альбом.
Бабушка и маленький Ваня, в костюме мушкетера, с улыбкой смотрели в объектив, а счастливые супруги – друг на друга. И казалось, именно от их любви разгорался золотой фонарик, висевший между ними на елке.
– Как жаль, что ее не стало так рано, – грустно заметила Полина.
– Она всегда в моем сердце, – с нежностью обмолвился отец Ивана, и Полина поняла, что настоящая любовь не заканчивается даже со смертью одного из любящих. – С первого взгляда и навсегда.
– Я много лет мечтал о такой любви. – Иван произнес это так тихо, словно, задумавшись, невольно озвучил мысли. Но Полина, сидевшая рядом, услышала. И все поняла.
Она весь вечер ловила на себе то молниеносные, то долгие взгляды Ивана. Она видела, что понравилась его отцу. Она всей душой хотела стать частью этой замечательной дружной семьи и мечтала, что их с Иваном свадебная фотография, а затем и фото с детьми заполнят пустующие страницы семейного альбома в кожаном переплете. Но только что мечты разбились о реальность, которую уже не изменить, не переписать. Ей было не суждено покорить Ивана с первого взгляда. Напрасно и мечтать, чтобы он полюбил ее со сто первого. Когда перед глазами такой необыкновенный пример любви и верности, как у родителей, всю жизнь будешь искать свой идеал. И, похоже, Иван нашел его в Арине. Он ведь сказал не «мечтаю о такой», а «мечтал». Значит, свою мечту уже встретил. И это, как ни больно, не Полина.
Часы пробили полночь. Полина вздрогнула. Как символично. Окончен бал, и Золушке пора возвращаться в привычную жизнь. Помечтала – и хватит! Три часа в доме Царевых пролетели незаметно, как на сказочном балу.
– Загостилась я у вас. – Она поднялась из-за стола с застывшей улыбкой, стараясь не выдать боли, раздирающей сердце в клочья. – Пора и честь знать!
– Это вы меня, старика, простите, – покаялся Андрей Павлович. – Пустился в воспоминания!
– Что вы, – мягко остановила его Полина, – я провела чудесный вечер. Я никогда его не забуду.
Отец Ивана взглянул на нее с беспокойством – как будто понял, что она прощалась. Но промолчал.
А Иван ничего и не заметил. Пообещал подвезти ее до дома и помог надеть шубку Снегурочки – Полина с удивлением взглянула на наряд. Казалось, с того момента, как они с Иваном покинули дом Пичугиных, прошла целая жизнь.
Выходя из квартиры Царевых, Полина с горечью подумала, что больше никогда сюда не вернется. Новый год Иван встретит с Ариной, и это их свадебные фотографии дополнят старый семейный альбом. А ей придется уволиться. Потому что работать с Иваном после всего, что она нафантазировала себе за эти выходные вдвоем, она уже не сможет.
В то время как Иван подвозил Полину домой, Арина отчаянно стучала в номер режиссера Гремиславского. После того позора, что случился на съемочной площадке, она не знала, чего боялась больше – что ей откроют или что не откроют вообще.
Импровизации не получилось. При виде направленных на нее ярких софитов Арина оцепенела. Ее кумир, безукоризненный красавец Влад Серебров, смотрел на нее с плохо скрываемой брезгливостью, а Гремиславский топал ногами и кричал, что более бездарной актрисы не видел в своей жизни.
– Во-о-он! – с перекошенным лицом заорал режиссер, когда она запорола очередной дубль, и Арина в ужасе сбежала с площадки, как была – в уродском гриме и с половой тряпкой на голове. Машинально накинула на халат уборщицы свою куртку и выскочила на улицу.
Она шла по Питеру и рыдала, оплакивая свой несостоявшийся кинодебют. Размазывала по лицу грим и не замечала, как от нее шарахаются прохожие. Сжалившись над ней, город вывел ее прямо к гостинице, и Арина вбежала в холл, мечтая скорее запереться в номере и провалиться в сон.
– Куда? – рявкнула на нее хамоватая администраторша за стойкой. – А ну пошла вон отсюда. – И тетка поперла на нее арбузным бюстом, оттесняя от лифта.
– Что? – оторопела Арина. Неужели мало ей унижений на сегодня? Хватит с нее того, что на нее орал Гремиславский. Не хватало еще, чтобы на нее поднимала голос сотрудница затрапезной гостиницы с прокуренными шторами!
