Когда прозвенел звонок, я дождался, пока наша староста, очкастая Таня, подпишет журнал, и подошёл к столу Волкова. Идеальная прямая осанка, безупречно выглаженная рубашка. Он что-то писал в своём рабочем ежедневнике. Какое-то время я в напряжённом молчании топтался, не решаясь подать голос. Мерное движение ручки действовало на меня умиротворяюще.
Как оказалось, Волков уже давно меня заметил. Дописав, он закрыл блокнот, поднял глаза и какое-то время разглядывал мою физиономию с внимательностью опытного санитара психбольницы:
– Чего мнётесь, молодой человек? Если есть что сказать – говорите.
И тут меня прорвало. Я стал объяснять, что пропускал пары не из-за безалаберности, а по уважительной причине. Рассказал, что работаю в морге, что очень не хочу быть отчисленным. И готов понести заслуженное наказание, выполнить все пропущенные задания и лабораторные. Не помню, что ещё обещал в порыве отчаяния, но в какой-то момент я понял, что пора заткнуться.
Волков снисходительно приспустил очки, я уже приготовился к отповеди, но он вдруг улыбнулся:
– Вы бы могли вылететь из университета, но вам хватило здравого смысла обратиться ко мне. Значит, не всё так плохо.
– Меня не отчислят?
– А знаете что, молодой человек? Я предлагаю вам пари: идите-ка вы на мой курс и станьте лучшим. Если к концу года сможете вырваться в лидеры, я вам не только этот зачёт, но и экзамен засчитаю. А нет – извольте, вылетите на летней сессии.
– Стать лучшим? – опешил я.
– А почему бы и нет? Неужели вы так не верите в себя?
– Ну…
Не то чтобы я считал себя безнадёжным, но в лидеры не рвался, предпочитал быть где-то в толпе, в середине, в слепой зоне. Стать лучшим означало полностью включиться в процесс, научиться брать на себя ответственность, в конце концов. Вот это было страшно.
– Вера в свою интуицию и в своё предназначение – это двигатель профайлинга, – прервал молчание Волков. – Иногда есть только внутренняя уверенность и тогда нужно собирать подтверждения буквально по крупицам. Мне кажется, вы сможете. Ну так что, по рукам? – он протянул свою широкую ладонь.
Весна уже отвоевала своё право на существование и пробивалась отовсюду молодыми бледными побегами. Зарождающаяся жизнь и это пробуждение резко контрастировали с тем, что мне доводилось видеть в морге. Особенно теперь, когда я стал присутствовать на вскрытии.
Сегодня попался по-настоящему тяжёлый случай, и я усомнился в своём мужестве. Если честно, меня даже повело и захотелось отключиться немедленно. Пришлось попроситься на перекур. Перчатки, фартук, маска, очки и аккуратность защищали меня от физического заражения, но душу защитить было намного сложнее. На улице мне стало лучше. Я посидел на скамейке, покурил и вроде бы пришёл в себя.
На каждый сезон года у нас выпадали свои типы смерти. Лето – утопленники, аварии, мотоциклисты. Зима – «мерзляки», люди, отравленные чадным газом. Алкоголики, наркоманы, убитые током, пьяным собутыльником, висельники – это всегда в изобилии. Как праздники – так и повалило. Например, почти все висельники – пьяные. И это не то чтобы они опрокинули для смелости. Теперь я уже знал, что это абстинентный синдром – посталкогольная депрессия, которая толкает людей в петлю.
Из боковой двери для персонала, шаркая, появился задумчивый Сева.
– Танцуй, Иван.
– Щас. Чего у тебя?
– Звонил следователь Бойков. Говорит, они задержали этого урода.
– Душителя? – я даже подпрыгнул на лавочке. – Офигеть… А в новостях будет?
– Им надо время, чтобы подготовить официальное сообщение, наверное. Не всё так быстро. У него, упыря этого, действительно оказалась серебристая машина и огромный крест на верёвке. Бойков просил передать тебе нижайший поклон за помощь и содействие.
– Серьёзно? Я рад, что помог. Надо зайти к Бойкову!
– Правда, когда дверь в квартиру выломали, он уже того… Вены перерезал. Наверное, понял, что избежать наказания не получится, вот и решил не мучаться. Сам знаешь, что с такими, как он, на зоне делают.
– Лично мне его не жалко.
– Это понятно, – согласился Сева и всё-таки задал неудобный вопрос: – Откуда ты узнал про этих проституток? Ну, что они садились к душителю в машину уже после смены?
Я дёрнул плечами – дескать, какая разница. Но Севапродолжал сверлить меня взглядом. Пришлось оправдываться:
– Да я ничего такого… Просто предположил. Проститутки всегда на каблуках с растёртыми ногами. Добрый самаритянин на машине останавливается, предлагает подвезти, а сам душит их и выбрасывает в лесу.
– Только в первом случае девицу нашли просто задушенной, а две другие, как ты помнишь, оказались кто без почки, кто без печени.
– Он же псих, а они могут брать что-то на память. Если не хуже… Жаль, спросить у него уже не выйдет.
– Ладно, допустим, тут ты догадался. Машину один раз из автобуса заметил. А про то, что он носит крест большой, откуда знал?