– Смотреть надо было лучше, – буркнул я, вспоминая чёткий отпечаток на ладони первого трупа девушки. – Жертва явно пыталась за что-то ухватиться, пока её душили. И сжала в руке свисающий на цепочке или нитке крест. Ладони у неё были пыльные, след был заметен.
Сева прищурился:
– Не знаю, братка, а только у тебя особое чутьё на такие дела.
– Да брось, какое чутьё, – я потёр переносицу и для верности добавил: – Чушь собачья. Менты сами всё раскопали, рано или поздно он всё равно бы попался. Это был вопрос времени.
– Не скажи. Иногда в твою башку приходят такие мысли! Нормальному человеку не понять.
– Это нормальному, – пошутил я, – а с меня что взять.
– О тебе, кстати, тут спрашивали…
– Кто?
– Люди одного важного человечка, Тимура Гулиева. Эти убитые проститутки каким-то образом с ним связаны были. – Сева деликатно заменил слово «крышевать» на «связаны» и добавил: – Он, наверное, перекрестился, что убийства прекратятся. Может, хочет тебя отблагодарить.
– Ничего себе. И что ты им наболтал? – насторожился я.
Несмотря на то что с криминальным миром нашего города я был незнаком, эту фамилию слышал не раз. Я знал, что Сева как-то контактирует с бандитского вида малолетками, что шныряли возле морга. Кажется, он даже сбывал им кое-какие вещицы, обнаруженные у трупов. Впервые я задумался, что это что-то противозаконное. До этого мне казалось, что каждый крутится как может. У Севы не было профильного образования, так что должность старшего санитара – предел его карьеры. Чтобы зарабатывать хорошо, он вертел какие-то свои делишки. Но это были только мои подозрения, напрямую я их никому не озвучивал и делал вид, что ничего не замечаю.
Севу, кажется, оскорбили мои предположения, что он трепло:
– Не я наболтал, а тот, кому ты помог дело раскрыть. Бойков твой. Ну, может, не он сам, а кто-то из его отдела. Соображаешь? У них там свои прикормыши.
– Бандиты узнали обо мне через ментов? – признаться, такой поворот событий меня озадачил.
– Примерно так. Узнали, услышали. Пришли спрашивать, что ты за чудо-юдо-экстрасенс. Я сказал, что слухи о тебе сильно преувеличены. А сам ты кто-то вроде блаженного.
Это наглое утверждение вызвало протест:
– Я – блаженный?
– Ещё спасибо скажешь. На фиг тебе с ними дело иметь? Ты хоть знаешь, какие там отморозки?
– А ты знаешь? – огрызнулся я, хотя умом понимал: Сева прав, мне лучше держаться от этой публики подальше. И чего только сунулся с этими проститутками? После той первой, благодаря которой я узнал, что умею слышать покойников, в морг поступили ещё две с промежутком в пару месяцев. Поболтав с ними, я быстро понял, кто маньячит на трассе, и попытался направить следователя на путь истинный.
Правда, сами проститутки помнили только момент удушения, про вскрытие и органы ничего в упор не знали и очень удивлялись. Дело было дико резонансное, хотя информацию какое-то время держали в секрете от журналистов: боялись паники в городе. Но слухи всё равно просочились, и поймать маньяка стало делом первостепенной важности. Даже брат Вася, приезжая на Новый год, рассказывал, что до их ведомства дошли вести о ярославском душителе.
Тогда я впервые подумал, что мой дар на что-то да пригодится. Сами понимаете, действовать приходилось аккуратно, чтобы не засветить свой «талант». Следователь Бойков по роду службы был у нас частым гостем, и я быстро нашёл к нему подход: мы беседовали во время перекуров, и один раз я заявил, что видел подозрительную машину, прогуливаясь возле остановки в ожидании автобуса.
Пока все эти воспоминания проносились в голове, Сева наблюдал за моим выражением лица. Наверное, решил, что я задаюсь, и припечатал:
– Не задирай нос и не пытайся помогать следователям. Я советую: если вдруг тебя кто-то в подворотне встретит, коси под дурака. Ты это хорошо умеешь.
– Большое тебе человеческое спасибо, – с сарказмом ответил я, затаптывая сигарету кроссовкой. – Я уж как-нибудь разберусь.
– Или ты всерьёз думаешь, что сможешь что-то изменить? Ну, посадят одного гада, на его место сразу же найдётся ещё несколько. Мир останется прежним: таким, каким его задумали. А следующий раз твоя помощь следствию может встать поперёк горла кому-то из авторитетных людей и тебе арматурой башку проломят. Пусть милиция делает свою работу, а мы будем делать свою.
Я поднялся, чтобы уходить, и прямо физически почувствовал, как Сева неодобрительно качает головой, глядя мне в затылок.
В универе тоже всё шло своим чередом. Если послушать людей, не посвящённых в медицинскую тематику, учёба в меде – ужас. Мол, нет времени ни на себя, ни на личные отношения. Не знаю. На первом курсе это ощущалось не так остро. Если вовремя всё учить (а я старался даже на дежурстве находить свободные минуты), то информация усваивалась постепенно.
Но читать приходилось много. Повезло, что я изначально был готов к отведению большого объёма памяти на обучение. И что мама с папой передали мне приличный набор генов. При всём этом я всё чаще задумывался, правильно ли я поступил, выбрав медицину.