Воскресенье подкралось незаметно, и проводить его дома я был не намерен. Димка сдал тачку и на автобусе поехал гостевать к деду, а я решил остаться в городе. Ближе к вечеру направился в сторону сквера. На половине дороги передумал и повернул назад. Суслик только приехал с дачи и помогал матери по дому, Лена моему появлению не обрадуется. После ночёвки у меня она забыла кое-какие вещи, и под этим предлогом я ей позвонил. Предлагал сходить в кафе или погулять по городу, но она так и не объявилась. Я всё равно пересилил себя, снова набрал её номер, но абонент опять был вне зоны действия. Оставался Сева. Он уже неделю был на больничном, но мне хотелось поговорить с ним о парашютисте. Рассказать, что я узнал, кто это, и посоветоваться, как быть дальше. А ещё посмотреть на медальон – казалось: я мог упустить какую-то важную деталь. Но телефон Севы не отвечал. Сговорились они все, что ли? Послушав длинные гудки, я принял решение.
Домой к Севе я заходил всего раз пару месяцев назад, когда тот тоже болел и просил передать больничный Жабе. Потому знал адрес, пешком от меня до его дома можно было добраться не запыхавшись. Через десять минут я уже шагал по спальному району, направляясь к типовой многоэтажке, почти подошёл к нужному подъезду, когда заметил оживление во дворе. Кучка жильцов собралась под балконами с торца дома. Почему-то меня сразу стали щекотать нехорошие предчувствия.
Старец в мятой панаме тряс палкой, указывая вверх:
– Вышел поискать внука, Лёньку. Я… а он… оно как засвистит, как… ох…
Его под руку подхватила немолодая женщина в халате:
– Садитесь, садитесь, Пётр Лукич, сейчас валидол вынесу. Или воды? Сейчас-сейчас…
– Что случилось? – спросил я у девчонки лет десяти, стоявшей в стороне с самокатом.
– Сева с девятого упал, – буднично ответила она, не поворачивая головы. – Скорая недавно увезла. Вроде насмерть.
Пока я пытался осмыслить её слова, старца усадили на лавочку две пожилые соседки, остальные собравшиеся принялись вполголоса дискутировать. Особенно усердствовал красномордый мужик в трико:
– Может, ещё ничего. Лично наблюдал, как бухой чувак с седьмого примерно этажа упал вниз на сугроб. Большой такой сугроб, примерно вышиной по колено. Полежал минут пять, потом встал и домой пошёл.
– Да ну?
– Год примерно девяносто восьмой был, а, Танька? Зима точно.
– Сейчас тебе не зима, – отмахнулась его жена. – Если бы сугробы…
– Это он с горя сиганул, от любови неразделённой, – прошамкала бабка, державшая на руках рычащего серого кота. – Тише, тише, Мурзилка. Я с мамкой его пару дней назад в очереди стояла, разговорились. Та и сказала, что у него была какая-то девица. Он к ней со всем своим уважением, а она богатого хотела. Вот и вышло. Ой, беда…
– Вот прямо сюда и упал, – снова обратилась ко мне девчонка с самокатом, указывая на гигантскую вмятину на газоне.
– Да уж… – неопределённо проронил я, отходя немного назад.
До этого я растерянно стоял и слушал все эти разномастные разговоры, прикидывая, что делать дальше. А теперь подумал, что лучше не привлекать к себе внимания. Не афишировать, что Сева – мой коллега. Вдруг тот, кто столкнул его, стоит где-то неподалёку и наблюдает. А в том, что его столкнули, я почему-то не сомневался.
Зажглись фонари. В их холодном металлическом свете я заметил то, что, кажется, за секунду до этого вытащил из параллельного мира силой мысли, – блестящую вещицу рядом со старинным тополем, который был в шагах пяти от меня. Я кинулся на этот блеск, как безумная сорока. Сделал буквально одно движение, отодвинув валявшийся мусор в виде мятой сигаретной пачки. Думаю, тогда со стороны никто ничего не заметил. Я быстро сунул руку в карман и принялся ощупывать находку, уже зная, что именно держу между пальцев. Неспешным шагом я прошёл вдоль толпы, немного постоял сзади, а потом так же медленно направился к троллейбусной остановке. И уже по дороге спокойно спрятал медальон во внутренний карман, предназначенный для особенно ценных вещей.
Получается, Суслик был прав: тот, кто искал медальон, добрался до Севы. Это чёрт знает что такое.
– У меня получится узнать все эти чёртовы тайны, – сказал я вслух.
Идущая впереди сарделькообразная мамаша закрыла руками уши своему малолетнему сыну. А на меня глянула так, что я мгновенно заткнулся. Чувствовалось, что рука у неё тяжёлая.
Естественно, гулять мне сразу расхотелось. Дома я умылся холодной водой, налил себе водки, оставшейся после приезда Димки, достал медальон и попробовал рассуждать здраво настолько, насколько это вообще было возможно в такой ситуации.
Я нашёл в трельяже дедову лупу и ещё раз рассмотрел медальон под лампой. Потом снова сел и попытался на бумаге изложить всю информацию, которая была у меня на данный момент. Начал с мумии, потом сделал все пометки по журналисту.
«Ладно, на сегодня хватит заниматься гаданием», – минут через двадцать подумал я и спрятал медальон в карман старых штанов, а потом засунул штаны в шкаф, за стопку с футболками.