– Когда как. Часто люди хотят найти что-то важное в архивах, а пару лет назад меня просили выяснить, чем занимался один тип в девяностые. У нас, журналистов, есть корочка – пропуск в любое учреждение, есть свои источники информации. Проще говоря, нам легче разговорить нужного человека.
– А Михаил не говорил, почему поехал именно в Ярославль?
Кравцов помолчал, будто вспоминал детали.
– Так… Это было летом. Он к тому времени уже уволился. Но зашёл за какими-то вещами, мы вышли на перекур, и тогда он сказал, что уезжает по делу. Я тоже интересовался, что за расследование. Думал, может, он и меня возьмёт в дело. Иногда нужно быстро что-то раскопать, работы хватает на двоих, а заказчики готовы щедро платить. Однажды мы с Мишей даже поработали в паре: компромат нужен был на одного чиновника, дело было лет пять назад. Но сейчас он сказал: там какая-то ерунда. Якобы одна женщина знакомая на богатого папика местного глаз положила. И хочет разведать, что там и как. Сколько у него жён в анамнезе, любовниц сколько. Есть ли шансы на счастливое замужество.
– Вот как…
– Мне показалось: он привирает. Почему-то настоящую причину Миша не озвучил. Но мне было, по большому счёту, всё равно. Раз меня он не позвал. Да я бы и не поехал. Одно дело тут, на месте. А другое – ехать куда-то. Ему-то легко было сорваться, а у меня семья, дети. Куда я от них?
– Вы с ним поддерживали связь, когда он уехал?
– Нет. Разве что ключи…
– Что с ключами?
– Когда Миша уезжал, ключи мне оставил от квартиры на всякий случай.
– У него что, не было родных?
– Только сестра старшая. Но с ней он не очень часто общался, а больше никого не припомню. Из близких. Сказал: поеду «копать». И такого, видать, накопал, что его самого за это… Ладно, извините, но мне пора. Сейчас начальник явится с обеда.
Если честно, я не знал, что ещё спросить. Оставалось попросить Кравцова как-то связаться с сестрой Саенко.
– Сообщите сестре, что его захоронили у нас в городе, – попросил я. – Пусть, не знаю… приедет, что-то попробует узнать.
– Найду ли я его сестру? – задумчиво протянул журналист. – У меня и номера её нет. Ладно, попытаюсь через соседей. А к кому ей официально обращаться? В какой морг? Оставьте свой телефон.
Вот тут я струхнул и подумал, что светить себя никак нельзя. В нашем городе никто ещё не знает, что личность Саенко установили. И тут на тебе – Иван Царёв обзванивает столицу. Я сделал вид, что из-за плохой связи не расслышал последнюю фразу. И быстро продиктовал адрес морга, пусть там сами разбираются.
Положив трубку, я обратился к своим «собутыльникам»:
– Если сестра журналиста приедет сюда и начнёт узнавать про брата, всё встанет на свои места. И без моего прямого участия. Здорово придумал?
– Уверен, что это не свяжут с тобой? – вздохнув, спросила Лена. – Она же скажет, что ей кто-то звонил…
– А что мне оставалось делать? Молчать? Так сестра хотя бы будет знать, что с ним случилось, – пожал я плечами, а сам вдруг подумал, что последнее «скажи ей» от Саенко, скорее всего, адресовалось сестре. Вот так вот всё потихоньку прояснялось. Оставалось непонятным, кто и за что столкнул его с крыши.
Прикончив коньяк, мы отправились на прогулку со Скалли. Она уже давно крутилась возле двери, намекая, что скоро устроит нам потоп. Хотя я и сам был не прочь размяться, а заодно разложить мысли по полочкам.
Мы шли с Леной и Вовкой по каштановой алее. Шагали мимо чужих домов и машин, что обдавали нас тёплым бензиновым дыханием, мимо запахов прогретого солнцем асфальта, мимо круговерти вечно спешащей, а оттого ничего не замечающей толпы. Я подводил итоги:
– Что мы имеем на данный момент: одинокий столичный журналист увольняется с постоянной работы и по какой-то причине направляется в Ярославль. Здесь он якобы ведёт какое-то расследование, собирает данные. А потом его находят на асфальте без всяких опознавательных документов, но с медальоном за подкладкой.
– Я тоже паспорт с собой не таскаю, – буркнул Суслик.
– Не спорю, зачем брать с собой документы или кошелёк, если вышел с кем-то переговорить. Но это говорит о чём?
– О чём? – поинтересовалась Лена. Она была какая-то задумчивая, я уже пожалел, что рассказал ей всё: только напугал девчонку.
– Что он жил где-то неподалёку. Возможно, в одном из соседних домов.
Суслик возразил, что милиция опрашивала соседей и участкового.
– Во-первых, мы не знаем, опрашивала ли. И насколько качественно. А во-вторых, если он снимал квартиру и при этом жил затворником – его и не вспомнят. Сейчас начался сезон отпусков и дач, приметливые бабульки к маю вообще разъехались. Интересно другое: зачем он таскал с собой медальон? Ну, то есть он куда-то пошёл, но ничего не взял с собой на встречу, кроме медальона?
– Может, это был его талисман? – предположила Лена. – Кстати, если медальон был у твоего Севы, он может до сих пор лежать где-то в его вещах.