– Не знаю, – соврал я. – Может, он его и вправду выкинул. Или носил с собой, а преступник, толкнувший Севку, успел забрать. Ещё вариант: медальон до сих пор у него дома. Я же не пойду к его матери с просьбой покопаться в вещах сына. Пока вернёмся к трупу номер один, про который говорил Сева.
– Мумия сушёная? – уточнил друг, а Лена выпучила глаза. Про мумию я ещё не успел рассказать в красочных деталях. Просто называл его повешенным. Пришлось пояснить, но сначала я укорил Суслика:
– У тебя нет никакого почтения к мёртвым.
– Я их боюсь, – отмахнулся приятель. – Значит, уважаю. Ты же не уверен, что мумия имела отношение к делу?
– Это да. Только интуиция и слова Севы. Как бы ещё и в этой истории покопаться.
– Попроси Васю, – посоветовал Суслик.
– Если снова обращусь к брату, это будет перебором. Они с Димкой могут заподозрить неладное. Хорошо бы понять, как опознали того висельника, кто он, – это разъяснило бы, как они связаны. Может, мумия тоже из Москвы? И это он заказал журналисту расследование? Или, наоборот, родные мумии искали его, наняли журналиста. Мне не даёт покоя, почему смерть журналиста заинтересовала ментов так, что они зачем-то приезжали к Жабе и просили закрыть глаза на отрезанный палец?
– Может, там, кроме пальца, ещё много чего было? Следы от наручников, побои свежие? Может, это менты его гнали, а он от них сиганул? – предположил Суслик.
– Следов никаких особенных я не заметил. По крайней мере, внешне. Но это было не самоубийство, нет. Точно говорю, что-то с этим журналистом не то.
– Конечно, не то. Его же с крыши столкнули, он тебе сам сказал.
– В смысле сказал? – опешила Лена, а я незаметно толкнул Суслика в бок.
– Это он так шутит. Ну так что, господа присяжные заседатели? Вроде и инфы целый вагон, а ничего путного не вытанцовывается.
– Тогда попробуй зайти со стороны мумии, – посоветовала Лена. – Если ты подозреваешь, что оба трупа связаны медальоном… Короче, личность мумии скорее ответит вам на вопрос, за что столкнули журналиста и Севу.
– Севы нет в живых, в морг просто так прийти в свой отпуск я не могу. Точнее, могу, но рыться там в документах мне никто не даст. К ментам обращаться тоже смысла нет. Они меня и так уже взяли на карандаш, а если приедет сестра Саенко и начнёт выяснять, где труп её брата… Боюсь, мне не поздоровится.
– Да уж…
– Сева говорил: мумию привезли незадолго до того, как я стал работать в морге.
– А на кладбище социальном как их находят, если что?
– По номеру. Акт о захоронении должны были составить, но это, если бы его тут похоронили. Сева обмолвился, что мумию кто-то забрал. Наверное, до того, как успели захоронить. В документах у Марины Геннадьевны точно будет запись о том, кто и когда забрал тело.
– А этот ваш, Вениамин Петрович? Он же бессмертный вскрыватель трупов. Может, чего помнит? – поинтересовался Суслик, и я решил, что мысль эта неплохая. Теперь оставалось понять, как расспросить Петровича, не вызывая подозрений и не появляясь в морге.
Я знал, что после работы он всегда отправляется со своей клетчатой сумкой в продуктовый – тот, что возле торгового дома «Стрела». И решил, что мы вполне можем «случайно» там пересечься. Конечно, это не самый близкий ко мне магазин, зато большой, универсальный.
Этим же вечером мне удалось вполне ненавязчиво встретить его у витрины с колбасой. Мы немного поговорили о Севе, а выйдя из магазина, медленно пошли в одну сторону. Петрович жил в пятиэтажке через два квартала, и я спешил начать интересующую меня тему. Пришлось приврать, что сейчас в универе мы проходим поздние посмертные изменения и я решил поинтересоваться его опытом. Повезло, что Петрович был спокойным дядькой, который к любому вопросу подходил систематично и ничему не удивлялся:
– Ты и сам уже всё знаешь, Иван. Поздние посмертные изменения – гниение и мумификация.
– Мумификация звучит как что-то из Древнего Египта, – осторожно начал подводить я к теме. – Ни разу не видел. Расскажите подробнее.
– Поверь, она случается и сегодня. Особенно сухонькие старушки часто мумифицируются… Если в квартире открыта форточка, держится высокая температура и стоит сухой сквозняк, то через полгода труп превратится в мумию. У нас тоже такой был, ты не помнишь, что ли? Ещё из больницы приходили посмотреть.
– Наверное, я тогда ещё не работал.
Вениамин что-то мысленно подсчитал, загибая пальцы, и кивнул:
– Да, это где-то в августе было. Какие-то студенты поехали отметить день рождения к приятелю на дачу его бабки, пошли за дровами в сарай, а там нашли висельника. Сарай сухой, продуваемый, вот он и…
– Интересно. И что, удалось выяснить, кто это? Я думаю: человеку важно, что он не будет захоронен под каким-нибудь номером, как коробка с мусором.
– Согласен. Это одно из самых важных дел. Прах должен покоиться с миром, хоть перед Богом предстать с именем. Если мы находим родственников и они покойника отпевают как положено – это вообще… Самоубийц без отпевания хоронят, а тот человек, наверное, ничего плохого в жизни не сделал. Хотя, может, и сделал, и это ему наказание такое – онкология.