– У него был рак? – я сделал вид, что удивился.
– Да, так его и опознали. Я посоветовал. Стали пробивать по онкодиспансерам. Учётных проверяли. У нас не нашли, а в Москве он числился. Потом приехала женщина, оказалось, его бывшая жена. Тут ещё такое срамное дело случилось – его же нашли в женском платье. Даже и не знали, как ей сказать. Может, наклонности какие у человека были, вот жена и ушла. Я не присутствовал при опознании, Геннадьевна рассказывала. Оказалось, он был не последний человек в Костроме, бизнесом владел – грузоперевозки какие-то.
– Странная смерть… Повесился, выходит? Говорят, такие в рай не попадают.
– Тело – это же оболочка. В каждом из нас есть частичка Бога, которая попадает в рай. Для того, кто в гробу, смерть не конец.
Его слова неожиданно попали в больное, в память о родителях. И я ответил довольно жёстко:
– Я в это не верю. Не верю, что потом мы все встретимся и будем водить хороводы. Умершим всё равно, а вот тому, кто остаётся…
– Ты прав. Люди, что плачут у гроба, больше плачут не по умершему, а по себе. Нам сложно понять, как жить в мире, где больше нет того, кого ты любил.
– А могли его убить, а потом повесить? – поинтересовался я, чтобы сменить тему.
– У мумифицированных трупов для общей картины часто попросту не хватает детали, которая подтвердила бы точную причину смерти. Подводя итоги экспертизы, мы не имеем права думать-гадать – нужны только факты. Если их недостаточно – утверждать что-то я не берусь. Просто фиксирую все видимые повреждения. Дальше – работа следователей.
Вениамин пожал мне руку и пошёл в сторону крайнего подъезда. Я знал, что он уже пять лет как вдовец, и вдруг подумал, как тяжело ему, наверное, каждый день возвращаться в пустую квартиру.
Все эти дни в универе я старался избегать Полину. Даже не выходил курить, чтобы не пересечься с ней. И сейчас, завидев её с подружками в конце коридора, стал позорно оглядываться в поисках убежища. Заскочить в кабинет к Волкову показалось отличной идеей. Он как раз пил чай и просматривал какой-то научный журнал по психологии.
– Как успехи в расследовании? Помощь нужна? Судя по твоим горящим глазам, в конце семестра нас ждёт блестящее выступление и раскрытое дело. Ты же взял что-то из архива? Я предвкушаю, как удивятся в милиции, когда мои ученики укажут им на несостыковки в наспех закрытых делах.
Я подробно рассказал о журналисте и его предсмертных приключениях, перешёл к трупу в женском платье, после чего уделил внимание и своему коллеге Севке, тоже, кажется, замешанному в этой истории:
– Вчера его похоронили. Я впервые был на похоронах товарища, и это омерзительно. Неправильно! Не должны такие молодые умирать…
Волков нахмурился и отвернулся к окну.
– Вот так да, – протянул он, когда я, выговорившись, закончил, – истории действительно мутные. Есть какие-то факты, фотографии?
– Имеются, – я достал из рюкзака напечатанные фотки и протянул Волкову. Он рассмотрел их с интересом, после чего кинул на стол и щелчком пальца направил в мою сторону. Снова перевёл взгляд в окно.
– Это невероятно… Что же ты решил делать?
– Теперь мне надо попробовать узнать, что за дело могло привести журналиста в наш город.
– Не могу не предупредить тебя, что это не шутки. Не игра…
– Но вы же сами сказали, что мы должны попробовать раскрыть дело…
– Не забывай, на курсе мы всё делаем удалённо. Работаем только с архивными делами и бумагами, изучаем отчёты: мы не следователи и точно не должны напрямую лезть в работу милиции.
С одной стороны, мне было радостно, что Волков, в отличие от других, не усомнился в моих словах. Не стал твердить, что я пацан, который придумывает историю на пустом месте. Он как-то сразу мне поверил. Но с другой, разумеется, сразу насторожился, как всякий разумный человек.
– Пообещай, что не станешь рисковать. Это я тебе как преподаватель приказываю. В наше время в городе всё ещё неспокойно. Любого из нас могут сожрать, – тут он изобразил пальцами открывающуюся и закрывающуюся пасть, – сунься мы не в своё дело. Ну, что скис?
– Ваши слова настроения не добавляют, – грустно улыбнулся я.
– Когда у тебя тяжело на душе, просто всегда помни: когда тебя не станет, у тебя не будет и этого. Конечно, сложно подумать о чём-то таком в плохом настроении. Сложно именно в том смысле, что у тебя нет сил на эти мысли, энергии нет. Но если ты находишь в себе силы на мнительность, ворчание, недовольство, то и на такую важную мысль время, уж будь добр, найди.
– Спасибо, подумаю. А что там насчёт меня? Ну, вы поняли…
– Я много думал о том, что ты мне рассказал. Об этих голосах. Изучал литературу, преимущественно зарубежную. У нас с этим мало кто работал. Одной из причин так называемого дара яснослышания может быть следствие переживаний или травмы. Похожие случаи были описаны среди людей, становившихся свидетелями страшных преступлений. Некоторые сами становились жертвами нападений, после чего их восприятие мира кардинально менялось.
– Но я же не псих. Вы хотите сказать, что эти голоса звучат в моей голове?
– А ты сам как считаешь?