– Круто. А как бы узнать, где конкретно он жил?
Бармен посмотрел на меня так, что я тут же понял: ляпнул глупость. Откуда ему знать адреса клиентов? Пусть даже и постоянных. Тут я заметил, что у бармена порезана рука. И понял, что тогда, под барной стойкой, он собирал осколки бокала.
– У вас кровь капает. Давайте обработаю. Аптечка есть? Не волнуйтесь, я учусь в меде.
– Этот мужик как-то девочку снял, – вдруг заявил бармен, когда я бинтовал ему руку, предварительно осмотрев рану на наличие осколков.
– Путану? – уточнил Суслик, сосредоточенно изучая меню.
– Сейчас так не говорят, – обиделся бармен. – Путаны остались в девяностых. У нас тут иногда приходят… такие, не слишком серьёзные. Если выделываются – выгоняем. Но я видел, как он с ней выходил. Рыжая, вся в веснушках. Высокая. Уверен, её тут многие знают, но я принципиально не спрашиваю их имён.
– Спасибо, – пробормотал я, допивая сок и поняв, что больше информации вряд ли получу. Тем более в баре уже стали появляться клиенты. К стойке подошёл патлатый посетитель, стал настойчиво интересоваться коктейлями, и мы с Вовкой заспешили на выход.
Возле бара отирались два парня чуть старше нас, и приятель решил испытать удачу ещё раз. Тем более те попросили зажигалку, и я притормозил.
– Рыжую высокую знаешь? Говорят, она тут часто бывает? – важно осведомился Суслик у того, который прикуривал первым.
– Видел пагу газ, – смешно не выговаривая букву «р», ответил тот.
– Дай адрес.
– Думаете, она обрадуется таким тухлым клиентам? – с сомнением протянул товарищ картавого.
– Ну, может, и не обрадуется. Но за деньги помочь согласится, – парировал Суслик, который всегда отличался обострённым чувством собственного достоинства.
– Ты что, такой молодой, а бесплатно себе бабу найти не можешь? Или у тебя только за деньги встаёт?
Пока Суслик и дерзкий кент не принялись драться, я сунул картавому деньгу. Посмеиваясь, он указал на старый пятиэтажный дом через дорогу.
– Пегвый подъезд, втогой этаж, окно выходит на дгугую стогону, кгасные штогы. Номег квагтигы не пгипомню.
– Идём, – позвал я Суслика.
Тот всё поглядывал на картавого и его дружка с нехорошим блеском в глазах.
– Как будто специально выбирает слова, где много буквы «р», – бубнил Вовка и передразнил картавого, назвав его чучелом огогодным.
Решив не откладывать визит на потом, мы двинули в нужную сторону. Двор перед домом рыжей был засажен клёнами: зелёный, чистый, с большой стоянкой и железным заборчиком.
Звонок я терзал минуты две. Уже махнул рукой и развернулся, но Суслик дёрнул меня за рукав. Послышались шаркающие шаги, дверь, грустно скрипнув, открылась, и мы увидели заспанную физиономию рыжей.
– Кого там черти принесли, – запоздало поинтересовалась она и покосилась на нас с Сусликом.
– Мы по делу. Мы заплатим, – быстро проговорил я, опасаясь, что она нас выставит.
– Ну, проходите, раз по делу, – вздохнула она и пропустила в квартиру.
Мне до этого не приходилось бывать в квартирах проституток, но я почему-то ожидал увидеть что-то демоническое. Красные обои, плакаты с голыми женщинами на стенах, огромную кровать под балдахином.
Неожиданно квартира рыжей оказалась очень обычной и даже чисто убранной. Линолеум, стенка, телефон «на салфетке», цветы в горшках на окне. Из зала выплыла персидская трёхцветная кошка.
Рассматривать хозяйку было невежливо, потому я уставился на её фотографию в пластиковой рамке, висевшую на стене.
Длинное лицо, крупный нос, чуть раскосые глаза. Ничего особенного. Но волосы действительно примечательные: длинные, рыжие, жёсткие даже на вид.
– Меня Иван зовут. А он Вовка.
– Илона, допустим.
– Очень приятно, – я кашлянул, не зная, с чего начать.
– Рассказывайте, чего надо.
– Мы по поводу журналиста.
Я в который раз за день достал помятую распечатку и протянул её рыжей.
– И что?
– А то ты его не знаешь? – проворчал Суслик.
– А то, может, и знаю, – огрызнулась хозяйка квартиры. – Вам чего надо?
– Он погиб. Упал с крыши.
Илона нахмурилась:
– Я его видела всего два раза.
С её молчаливого согласия мы прошли в зал и уселись на плюшевый диван. На колени к Суслику тотчас запрыгнула кошка, и он принялся почёсывать её за ухом. Илона закурила, приоткрыв балкон. Я тоже хотел, но подумал, что это будет наглостью.
Мне пришлось рассказать ей историю журналиста, и я уложился в пять минут. Сказал, что его похоронили в общей могиле.
– Родственников у него не нашлось, что ли? – возмутилась она.
– В том-то и дело. Их не нашли. И мы, как добровольцы, взялись…
– Вы что, пионеры?
– Типа того. Надо узнать, где он жил. Сказали, ты у него бывала, – снова влез Суслик. – В гостях.
– Мы с ним в баре познакомились. Говорю же, пару раз всего к нему заходила.
– Что можешь о нём рассказать?
– А что рассказывать? Мужик как мужик. Только какой-то потерянный был. Мне даже показалось, ему не столько баба нужна была, сколько выговориться. Хороший человек, мы с ним чай потом пили, он меня проводил. И заплатил больше, чем я просила. Он квартиру снимал…
– Где?
– От меня минут семь идти. В сторону железной дороги. Дом из новых, с петушиным магазином внизу.
– С куриным?
– Ага.
– А поточнее?