Оказывается, Суслик уже присмотрел место, где можно перелезть через забор прямо на близко посаженное дерево. Мы прошли вдоль ограды, обходя её слева. И увидели кучу обломков досок и брёвен. Видно, здесь недавно обновляли забор, но строительный материал ещё не убрали. Так что с внедрением проблем не возникло, разве что пальцы саднило. Удивительно, но на нас не напали собаки, никто не закричал: «Караул!», и даже сигнализация не завыла.
– Совсем люди страх потеряли, – отряхивая штаны, заявил Суслик. Он деловито проследовал вперёд, прямо на свет из окна.
– Чё делать? – спросил я, оглядываясь по сторонам. Всё-таки мысли о собаках меня не покидали.
Тут выяснилось, что мы как-то не подумали, что спрашивать у Ромы. А главное, как объяснить наш интерес. Пока я подбирал слова, Суслик пару раз свистнул.
– Не, ну а чё? Сейчас он высунется.
– Рома! – неуверенно позвал я, когда свист Суслика не возымел действия.
Свет продолжал гореть, штора, подхватываемая ветром, трепетала, но Рома не спешил на разговор.
– Может, зайдём?
Не дожидаясь моего согласия, Суслик деловито заспешил к входной двери. Но я его опередил. Всё-таки дело по большому счёту моё, и подставлять Вовку было некрасиво.
Дверь была не заперта, но, когда мы шагнули в тёмный холл, меня сразу поразила тишина. Казалось, в ней кто-то скрывается и вот сейчас он напрыгнет на нас из-за колонны.
Отбросив несвойственную мне робость, я наконец разглядел лестницу и первым зашагал наверх. Специально громко топал, чтобы не возникало ощущение, будто мы воришки, проникшие в богатый дом тайком. Версия с приятелями Ромы показалась мне вполне убедительной. Учитывая, что Рома отирался в сомнительных компаниях, наличие у него друзей, которых он не помнит, отца не должно удивить.
«Чуть что – просто свалим. Не убьют же нас тут, в самом деле…»
На втором этаже тоже было темно, только из предполагаемой комнаты хмыря падала полоска света, отражаясь в окне. На улице горел фонарь, и этого было достаточно, чтобы оценить обстановку. Посреди большой комнаты стоял бильярдный стол, пахло кожей и табаком.
– Богато живут, – завистливо вздохнул Суслик, делая попытку присесть на диван. Я тоже осматривался, решая, что сказать Роме.
– Наверное, музыку в наушниках врубил, вот и не слышит ничего.
И тут балконная дверь, скрипнув, распахнулась. Дохнуло весенним загородным вечером, и из-за шторы появился мужчина. Он ещё не видел нас, поэтому спокойно вошёл и щёлкнул выключатель. Комната наполнилась ярким, режущим глаза светом.
Суслик уже успел присесть на диван. Точнее, утонуть в нём. Я стоял у бильярдного стола, не зная, что предпринять, и из-за нелепости ситуации улыбался.
У Тихонова (хорошо, что перед выходом «на дело» я узнал, как он выглядит) оказалось приятное лицо с квадратным подбородком. Ничем особенно не примечательное, кроме довольно больших, навыкате, глаз. Странно, но они не портили владельца, а добавляли ему какой-то детской непосредственности.
Одет он был так стильно, как я не оделся бы даже для самой важной в жизни встречи. Замшевые мягкие туфли, светлый пуловер, вельветовые джинсы. Хоть сейчас на обложку журнала «Бизнес и регионы».
– А вы же… уехали… – первым нарушил молчание Суслик, выбрался из дивана и стал отступать в мою сторону.
Тихонов внимательно оглядел нас, после чего склонил голову набок и развёл руками:
– Извините. Забыл телефон.
– А у вас какая труба? – брякнул Суслик.
Я толкнул его в бок, при этом лихорадочно соображая, успеем ли мы добежать до выхода, если хозяин позовёт охрану.
– Как вы зашли? – снова не сдержал любопытства Суслик.
– Там лестница сразу на второй этаж. Удобно, когда из сада заходишь. Если у вас с вопросами всё, то позвольте мне…
– Вы не подумайте. Мы не воры, – затараторил я.
– Надеюсь, что так, – с фальшивой кроткостью вздохнул Тихонов, рассматривая свои мокасины. – Иначе придётся вызывать милицию.
– Мы к Роме. В гости. Звали его, звали, а он не выходит.
– Серьёзно?
– Зуб даю, – зачем-то снова влез Суслик.
Тихонов усмехнулся и сделал приглашающий жест в сторону комнаты сына:
– Ну что, молодые люди, зайдём? Раз вы всё равно к сыну…
Он нажал на ручку двери и вошёл первым. Я разрывался между желанием дёрнуть Суслика за рукав и рвануть вниз по лестнице или сигануть с балкона прямо в сад. Останавливали мысли об охраннике, что явно был где-то рядом. Слишком уж спокойно чувствовал себя хозяин, обнаружив в доме двух незнакомцев.
– Сын! Ромка!
Голос Тихонова изменился: в нём звучали какие-то истеричные нотки. До меня дошло, что в комнате что-то не так. Хозяин дома беспомощно оглянулся. Встретившись с ним глазами, я почти машинально подался вперёд. Мы с Сусликом одновременно кинулись в комнату. Рома лежал на кровати без подушки как-то странно: ничком, наискось.
– Что с ним? – Тихонов схватил меня за руку. У него были безумные глаза.
Я первым заметил упаковку каких-то таблеток, валяющуюся под кроватью. Скомканное покрывало сползло и наполовину её прикрывало. Я быстро ощупал комнату глазами в поисках записки. Она лежала на столе, у компьютера. Тихонов толкнул меня плечом, бросаясь на неё первым.