Я уже щупал Роме пульс.
– Быстро! Скорую! – сориентировался я.
– Очуметь… – только и выдавил из себя Вовка.
– Сынок, что же ты наделал… – сдавленно прошептал Тихонов.
Тут он перевёл взгляд на меня, и лицо его стало краснеть на глазах:
– Ах вы, сучата! Это вы ему наркоту притащили…
– Мы даже не заходили! Он снотворного наглотался. Посмотрите упаковку, если не верите. Только давайте потом…
– Да я вас закопаю…
Я видел, что у Тихонова шок, поэтому крикнул:
– Вовка, быстро найди телефон. А вы придите в себя! Потом всё выясним. Ваш Рома может умереть!
Телефон нашёлся быстро. Он валялся на другом конце кровати. Пока Суслик, набрав скорую, пытался сформулировать причину звонка, растерянный отец наконец пришёл в себя, вырвал трубку и проорал адрес вперемешку с угрозами:
– Это заместитель мэра! Если через пять минут скорой не будет…
Его пальцы так сжимали телефон, что посинели. Вовка попытался их разжать, чтобы достать аппарат.
– Надо действовать самим до приезда врачей. Я в меде учусь, первую помощь оказывать умею.
– Что делать?
– Быстро, нужна вода, много. Литр. Подсолите её немного. Нужен таз, полотенца. Суслик, давай, помогай.
– Ванная там, – на бегу указал на соседнюю дверь Тихонов. Судя по грохоту, который стоял в ванной, Суслик искал там не полотенца, а гири.
Пока все бегали в суматохе, наверх поднялся охранник, привлечённый шумом. Я услышал, что Тихонов обращается к нему, называя Валерой.
Толку от них было мало, поэтому, получив необходимое, я выгнал всех в зал. Странно, но все слушались меня беспрекословно… И я занялся малоприятной процедурой – промыванием желудка.
Врачи прибыли в рекордные сроки. Учитывая, что мы находились на окраине города, это была даже не скорая, а мгновенная. Примерно полчаса они возились с Ромой, который к тому времени уже почти пришёл в себя.
Я был весь потный. Перенервничал знатно. Всё-таки не каждый день спасаешь человека от смерти. Суслик с Тихоновым пили коньяк на кожаном диване. Думаю, это эпохальное событие навсегда войдёт в архив личной истории Суслика. Заместителю мэра было всё равно, кто сидит рядом, хоть леший. У него были стеклянные глаза и белые, сжатые в тонкую нитку губы. Он раскачивался на диване, как неваляшка, и иногда бормотал «спасибо», обращаясь, видимо, к нам.
– Как вы? – спросил я, присаживаясь рядом.
– Сам во всём виноват. Не уделял ему времени, работы много. Я забрал его от матери, мы с ней в разводе. Думал, это она его распустила. Рома стал общаться со всякими маргиналами… Думал, нужно с ним построже. Запретил ему везде таскаться с фотоаппаратом. Мне казалось: он просто ищет повод шляться по улицам. А у него талант.
Я не знал, что ответить на душевные излияния Тихонова, хотя по-человечески мне было его жаль. От неловкой ситуации нас избавил врач. Седовласый мужчина вышел из комнаты Ромы, за ним тихо следовала полноватая медсестра.
– Вам повезло. О том, что ребёнок наглотался таблеток, родители обычно узнают не сразу, а когда лекарство уже всосалось и появились симптомы. Мы ещё легко отделались. Скажите спасибо парню, профессионально промыл желудок. Капельница сейчас уберёт остальное. Завтра повторите. Я всё написал. Может, всё-таки передумаете? В больницу бы…
– У меня есть свой врач. С утра сын будет под постоянным наблюдением, – выдавил из себя Тихонов и добавил: – Валера, проводи людей. Отблагодари. И чтобы как обычно…
Молчаливый Валера кивнул и повёл врача с медсестрой вниз. Я слышал его бормотание. Видимо, он выдавал указания, что информация строго конфиденциальная. И о происшествии не должны узнать журналисты и общественность. Это и ежу было понятно. Тихонов пошёл умыться, Суслик налил себе ещё немного коньяка, позабыв, что он спортсмен.
Пока никто не обращал на меня внимания, я вошёл в комнату. Рома лежал в постели в темноте, но в свете, падающем с улицы, я видел, что он не спит. Смотрит в потолок. Покрывало натянуто до подбородка.
– Зачем вы меня откачали. Ты вообще кто?
– Так, случайный прохожий.
– Хм… Думаешь, наверное, зажрался пацан.
– Ничего я не думаю. Просто интересно зачем…
– А сам как думаешь? У тебя-то есть девушка?
Не желая посвящать его в свои жизненные перипетии, я отрицательно помотал головой.
– И правильно делаешь. Свалилась на мою голову одна такая. Катастрофа, а не девка. Дай воды, а?
Я подал стакан с тумбочки, он сделал несколько жадных глотков и продолжил:
– Познакомились. Меня как-то сразу шибануло током. А она сказала, что ничего ко мне не чувствует.
Я недоумённо пожал плечами:
– Разве это повод вот так вот… У тебя ещё всё будет. И девчонки, и учёба за границей, и тачку тебе отец купит, какую захочешь. Он за тебя знаешь как испугался?
Рома усмехнулся:
– Ничего не помогает; всё, что ты перечислил, есть, а я никак не могу её забыть. Остаюсь хоть на минуту один и сразу начинаю вспоминать. У неё такие глаза… В них как отражаешься.
– Всё равно не понимаю.
– Подрастёшь – поймёшь.
– Просто ты не похож на соплежуя, что будет из-за девушки убиваться.