– Познакомились в больнице у Сафронова. Его отец по знакомству направил лично к Павлу Сергеевичу. Обследоваться, анализы сдать. А я как раз Сафронова ждала у кабинета. Познакомились, поболтали, ничего такого. А он стал таскаться за мной со своим фотиком. Сказал, что я фотогеничная. А ему для какой-то выставки надо. Я сначала согласилась, потом сто раз пожалела. И что, я виновата? Знаешь, сколько таких поклонников у меня может быть? Не могу же я всех осчастливить.
Я сглотнул тревожный комок, внезапно возникший в горле, и спросил:
– А журналист? Саенко? Его ты откуда знаешь?
Лена в раздражении передёрнула плечами:
– Я ищу работу после практики, потому что решила перевестись на заочку. Сестра Саенко работала с моей бабушкой на ЗИЛе. Я её немного помнила с детства. Где-то с год назад мы случайно встретились на почте, разговорились. Она узнала, что я уже учусь на журфаке. Слово за слово, дала мне номер брата. Мне же нужно было где-то проходить практику. Я набралась смелости и позвонила. Он обещал помочь, но сказал, что временно уезжает в Ярославль. Пока временно. Говорил, что у него здесь есть какие-то связи. Это было ещё осенью. Мне было без разницы, где практиковаться. Весной я приехала, а он перестал на связь выходить. Тогда я поехала по адресу, что Саенко оставлял, но он сказал, что плохо себя чувствует. И что пока ему не до меня. Я оставила свой телефон, чтобы он позвонил, когда сможет. Но что-то показалось мне странным, он был как будто напуган. На следующий день я снова решила навестить его и застала у дома скорую и милицию.
– Поэтому ты крутилась возле морга?
– Хотела узнать, что с ним случилось.
– Допустим, ну а Сева тебе зачем понадобился?
– Ты же говорил, что Сева его вскрывал. Я хотела поговорить с ним, чтобы узнать подробности.
– А у меня ты их узнать не могла?
– Тогда я тебе ещё не доверяла. Знала, что у журналиста здесь какое-то дело. И подумала, что он мог вести расследование. При нём могли быть какие-то важные документы, дискета или ещё что-то…
– И ты решила, что Сева мог это взять?
– А что? Ты же сам рассказывал, что у вас тут творится. Что он любил прихватить что-то на память.
– Я понял. Ты уже тогда собралась сама провести расследование, да?
Лена молчала.
– Совсем с ума сошла? Ты хоть понимаешь, что это опасно? Если местные барыги про Рому знают, могут знать и про тебя.
– Если бы не Рома, который постоянно таскался за мной со своим фотиком, привлекая внимание, меня бы никто не заметил.
– Чего не сообщила сестре Саенко о смерти брата? Ты могла бы помочь опознать его!
– Для начала не повышай голос. У меня элементарно не было её телефона. Мы тогда пересеклись – и всё. Я пробовала найти, даже позвонила на завод. Но там сказали: тётка в отпуске, они как раз переехали, и домашнего телефона у них вроде как ещё не было. По крайней мере, её коллеги не знали. Я даже попросила связаться со мной, оставила номер. Сам понимаешь, передавать такую информацию по телефону как-то странно. И вообще, что ты ко мне прицепился? Я не близкая родственница, я не мент, это их обязанность опознавать и искать родных. А когда я поняла, что Саенко был замешан в каком-то криминале, вообще расхотелось светить своим с ним знакомством.
– Но ты оставалась в городе. Зачем?
– Вообще-то это не твоё дело. Но чтобы ты отстал, отвечу. Я тебе говорила, что Сафронов знал моих родителей. Ты ещё не понял, почему?
– Нет, – ответил я и подумал, что не очень-то поверил в её версию знакомства с Сафроновым.
– Мы жили здесь, в этом городе. Пока родители не погибли. Потом меня забрала бабушка. Здесь у меня теперь никого нет, но Сафронов, о котором я от бабушки знала, оказался мировым дядькой. Обещал помочь с работой, рассказывал об отце. Сейчас всё равно практика, на учёбу ходить не надо, здесь я уже немного освоилась. В Москве меня ничего не держит, кроме универа.
– Первый раз вижу, чтобы из Москвы стремились уехать.
– Слушай, ты как с луны свалился. Тебе хорошо, у тебя дед, братья, а я одна. Тяжело в Москве выживать, понимаешь?
– А, ну да…
– Ну да. Вот тебе и да. А тут Сафронов. Что-то вроде старого дядюшки. Ему приятно чувствовать себя добрым волшебником, а я отказываться не собираюсь. Поможет – спасибо. Нет – тогда буду сама что-то искать. Ещё вопросы?
– Что с ключом? – решил я перевести тему.
– Пока ничего. Прошлась по магазинам. Мне пришло в голову, что если Саенко по-настоящему боялся кого-то, то, наверное, прятал бы свои бумаги, или что там у него, подальше от дома. Надо расширить радиус поисков.
– У тебя точно больше не осталось секретов?
– А у тебя? – огрызнулась Лена.
– У меня их и не было, – глухо ответил я, подумав, что Суслик уже заждался меня у подъезда.