Денёк сегодня выдался ещё тот, и организм настойчиво требовал отдыха. И тут же я вспомнил о медальоне, что лежал у меня в шкафу, но промолчал. Я не рассказывал о нём даже Суслику. Не знаю почему. Наверное, подсознательно чувствовал, что это рискованно, и не хотел навлекать опасность на них. Я бы и сам хотел забыть о медальоне, но теперь просто так выбросить его уже не имел права. И решил, что пущу медальон в ход, только когда пойму, какую роль он играет во всей истории.
– Ладно, звони, как закончишь со своими музеями, – буркнул я, всё ещё злясь на Лену.
– Постой! Ты что, обиделся? – позвала она, но я уже выходил из квартиры. Наверное, уже тогда я любил её, но не мог себе в этом признаться. Потому что злился как никогда…
Когда я выходил из подъезда, в кармане запикал телефон. Номер был незнакомый, да и голос я узнал не сразу.
– Мы недавно балакали.
– Тетерь? – догадался я.
– Для вас нет. Короче, просили передать, что тебя ждут послезавтра на улице Балашова, тридцать два.
– Кто ещё ждёт? Зачем?
– Важный человек. Я на него работаю. Поговорить с тобой хотят, не ссы. Ты ж теперь для всех знаменитость!
– А кто ссыт? Знаменитость, блин… – пробормотал я, пряча телефон в карман.
Суслик, узнав, кто звонил, выкатил грудь колесом и стал привычно сжимать и разжимать кулаки.
– И чё? Поедем?
– А если это ловушка? – прикинул я.
– Думаешь, это связано с нашим делом?
– Не знаю. Но если так, то информация у них поставлена лихо. Скорее всего, Тетерь хлопочет о замене Севы. Договорился со старшим о моих «смотринах».
– Ситуация…
– Ладно, выкрутимся. Теперь у меня есть волшебный телефон заместителя мэра. Давай потихоньку посмотрим, что это за здание, что там творится, а там решим. Если что, я пойду, а если не выйду – позвонишь Тихонову. А пока есть время, надо узнать, как обстоят дела с криминальной обстановкой у нас в городе.
Лопатин с утра уже отирался на рынке. По причине аномальной майской жары на нём была лёгкая рубаха, накинутая на майку-алкоголичку и красные шорты с лампасами. По привычке он сразу же попросил у меня закурить и насыпал мне жменю семок, которые сам грыз с сосредоточенным остервенением.
– Как псина? Не пойму, на фиг ты её забрал? Я вот забогатею, заведу пса породы мастино, назову Вулканом.
Я заверил его, что с моей псиной всё в порядке:
– Здоровая стала, как лошадь. Ест хорошо.
И сразу же перешёл к делу:
– Расскажи про бандитскую жизнь нашего города. Что, кто, зачем.
Лопата поперхнулся семечкой и быстро огляделся по сторонам:
– Ну ты даёшь! Зачем тебе?
– Надо, раз спрашиваю.
– Ты в курсе, что про тебя уже слухи ходят? – заявил Лопата после молчания длиной в две смачные затяжки. – Что ты экстрасенс. Или типа психов, ну, которые мысли читают.
– Ага, в курсе.
– Так прямо и читаешь? – недоверчиво прищурил он свой левый глаз. – И чё там сейчас у меня в башке?
Я зажмурился и вытянул руки вперёд.
– Эх, сейчас бы кружечку пива, – не поднимая веки, завёл утробным голосом. – Всего одну кружечку, и похмелье – как рукой…
Лопата заржал и хлопнул меня по плечу:
– А ты могёшь! Я всегда говорил, что ты нормальный пацан, хоть и с придурью.
Лопата быстро перепоручил семечки сидевшей рядом старушке с беломориной в зубах и сказал, что у него есть полчаса: обед по расписанию.
Через пять минут мы уже сидели в грязноватой пивной возле рынка. Лопата жевал бутерброд с заветренным салом, запивая пивом. Я решил взять квас и теперь с завистью поглядывал на пушистую пену в его стакане.
– Спрашивай.
– Ну, хотелось бы узнать реальную расстановку сил. А то я только байки про бандитов и всякие ОПГ слышал.
– Мамка говорила, у тебя дед ментом был. Что, ничего не рассказывал? И брат в мусора пошёл.
– Наверное, дед думал, что я мелкий ещё. Или в то время кризис и дефицит его больше волновали. Надо было внуков поднимать. А брат вообще считает, что мне не следует о таком знать.
– Ясно. Берегут твои нежные ухи, да? Короче, тут в двух словах не расскажешь. С чего бы начать… Ярославль у нас что?
– Что? – не понял я.
– Близко к Москве. Сечёшь, о чём я? Наши все «бандюки» пытались «старшим» подражать. Потому много было жести, крови много. Но и по понятиям жили. Где-то с конца восьмидесятых, как раз когда мы в садике в колготки ссали, начали появляться первые группировки. Это были спортсмены. У нас тут в то время была сильная школа борьбы. Первым всех собрал под крыло Лысый – Андрей Лысяков.
Я усмехнулся:
– Спортсмены – бандиты?
– А что ты думал? Тогда оружие так просто достать нельзя было, а кулаки – милое дело. Кто умел драться, тот был на коне. Они крышевали рынки и кооперативы. Опять же, в лес вывозить и заставлять ямы копать – это они первые начали. Быстро нажили врагов, потому что работали топорно. Годика через три Лысого взорвали гранатой в собственной тачке. Группировку возглавил Данила.
– Дай угадаю? Фамилия Данилов, – влез я, а Лопата кивнул:
– Он, говорят, неплохой дядька был, даже помогал спортшколам.
– Помогал или там присматривал себе новеньких в группировку?