– Ты дальше слушай. В один год со спортсменами появилась Варламовская группировка. Те от спорта были далеки. Настоящие уголовники. Главный их, Варламов, сидел с подросткового возраста, хотел вора в законе получить. Данила, после того как Лысого взорвали, пошёл к Варламову, хотел поделить зоны, которые каждый будет доить. Но когда он приехал на переговоры, его расстрелял киллер из тачки, что напротив проезжала. Менты, ясное дело, знали, кто и что, обыск у Варламова провели. Он присел за хранение оружия. Какое-то время было тихо: кто на кладбище уехал, кто в тюрьму. Ну, какие-то мелкие группировки были, нерусей немного. Правая рука Варламова – Домовой – сотрудничать стал с московскими, авторитет себе заработал. И где-то в девяносто пятом году по городу прошла волна заказных убийств: Домовой с московскими чистил спортиков и чеченов. Ну и понеслась. Главу чеченов не добили, те стали мстить. Домового в расход, вместе с семьёй приговорили. Ну и лидера чеченской ОПГ в ответ взорвали прямо в лифте. И никого не осталось.
– Прямо как у Агаты Кристи.
– Ага, я тоже их песни люблю.
Я хотел уточнить, что имел в виду роман «Десять негритят», но махнул рукой и попросил:
– Давай дальше. Здорово у тебя выходит. Прямо заслушаешься.
Польщённый Лопата отхлебнул пива и продолжил:
– В это время укрепились ещё две группировки – Уткина и Тихонова. Тихонов к тому времени был уже бизнесменом и депутатом.
– Подожди, Тихонов – это же наш заместитель мэра.
– Так то когда было? В те годы Уткин крышевал кафе и рестораны, а Тихонов негласно – недвижку. Уткин попытался избавиться от основного конкурента. Был заказ расстрелять его машину на заправке прямо с женой и сыном. Но там что-то сорвалось – только жена погибла. Снова началась бойня. Всё это вывалилось на улицы, заместителей Уткина сразу же пристрелили, а он сам подался в бега, в Москву. Тихонов перекантовался в больничке, а к тому времени, как он вышел, город уже был под контролем милиции. Тихонов как бы не при делах. Но из его людей тогда почти никого не осталось. И авторитетов, которые могли бы мелкое ворьё под себя собрать, больше не было.
– И всё?
– Остались только мелкие группировки, залётные придурки. Действовали от балды, рады были сорвать хоть мелкий куш. Грабежами промышляли. Может, слышал, года три назад было дело, хотели инкассаторов грабануть? Тачку перекрасили под милицейскую, купили форму, рации. Но не повезло: их настоящие менты запалили, те стали отстреливаться. Мента одного насмерть. Ну и так, по мелочи…
– Что?
– Короче, под Уткиным ходил один такой, фамилия Бледных, Бледный кличка. Говорили: он отмороженный совсем был. За это его и привечали, хотя он поначалу у них кем-то вроде шестёрки числился. А когда ихних всех стреляли, успел по мелочи присесть. У пенсионера какого-то то ли радио скоммуниздил, то ли ещё какое-то старьё. Вот он выжил. И в конце девяностых собрал несколько таких же отбитых, была у них там типа риелторская контора.
– Чёрные риелторы? – сразу смекнул я.
– Они самые. Находили одиноких клиентов с хатами, заставляли тех подписывать документы. Мол, те готовы были отдать хорошую квартиру за дом в какой-то заброшенной деревне. Говорят: они трупы в бетон закатывали. Сам не видел, врать не буду. Но один хороший человек…
– И что, их задержали? – я не хотел тратить время на лирические отступления.
– Кто-то их всё-таки сдал, контору стали проверять. Но доказать ничего не удалось. По документам все люди сами отдали хаты, а свидетельствовать против отморозков никто не пошёл.
– И где они сейчас?
– А хрен его знает. Когда волна пошла, они все быстренько разбежались. Фирму прикрыли да растворились на просторах нашей бескрайней.
История про мошенников новой волны показалась мне занимательной, и я, подумав, уточнил:
– Как думаешь, могли они снова… ну, начать активничать?
– Пф-ф… Это не ко мне!
– А где находилась та деревня? Ну, куда они людей выписывали?
– Спроси что полегче. Мне в то время лет тринадцать было, я не в курсах.
– А брат твой?
– Брат сидит. Те, кто старыми делами занимается, стали или умными, или мёртвыми. Если тебе так интересно, с Тетерем побалакай. Он фигура. Трётся возле начальства, может, что и слышал.
Я подумал, что скоро побалакаю кое с кем позначительнее Тетеря, но не факт, что эта встреча мне понравится и уйду я оттуда на своих ногах.
– А на кого вы работаете? – я обвёл руками круг, в моём представлении символизирующий рынок.
– Я на Тетеря, а он – не знаю. Всё, Иван-карман. Гони сигарету, и я пошёл. Некогда мне тут с тобой зубы сушить. Я и так уже на год вперёд наговорил. Переваривай.
Когда мы встретились с Сусликом у моего подъезда, тот сиял, как начищенный самовар. Верный признак того, что хочет чем-то поделиться.
– Ты чего такой? – насторожился я.
– Задание твоё выполнил. Контору, где тебя ждут, нашёл. В центре, всё солидно. Не думаю, что стали бы звать, чтобы там прикончить. А ещё я проследил за твоим докторишкой.
Признаться, я опешил:
– В смысле? Ты попёрся туда один?