Въехав в ещё спящий город, я быстро свернул во дворы и поставил машину за мусорными баками рядом с глухой кирпичной стеной.
– Дальше лучше пешком, – повернулся я к Лене. – Не зову тебя к себе, потому что там может быть опасно. Хотя… Поехали со мной к деду, в деревню!
– Про твоего деда узнать проще простого. Давай лучше ко мне.
– Ты уверена, что тебя там никто не будет ждать?
– Про меня никто не знает. Я была осторожна.
– Мне нужно зайти за вещами. А ты уверена, что я могу… к тебе. Зачем тебе лишние проблемы, мы ведь даже не… И вообще, ты говорила, что от меня одни неприятности.
– Ты есть – и это хорошо, – она молча взяла меня за руку и посмотрела в глаза. Я наклонился, чтобы поцеловать её, но Лена увернулась. И я всё понял. Ночью люди могут сказать то, на что никогда не решатся утром. Ночью её голос звучал иначе, глубже, что ли. Мне было стыдно за то, что я открылся ей, но потом подумал, что люди часто стыдятся совсем не того, чего должны бы. Человечность, забота, любовь – это нормально, стыдно быть конченым утырком. Но это почему-то мало кого смущает.
К машине как раз подъехал Суслик, заглушил свою тарахтелку и предложил подкинуть нас домой.
– Поместимся, – заявил он. – Мы же так уже ездили. Главное, чтобы нас не тормознули ДПС. Но они ещё спят, наверное.
Не доезжая до моего дома, Суслик притормозил. Договорились, что Лена подождёт меня у магазина. На всякий случай, чтобы не привлекать лишнее внимание, если меня всё-таки пасут. Суслик вызвался поохранять её.
Странно, но возле подъезда меня никто не ждал. Я постоял у подъездной двери, прислушиваясь к шуму внутри дома, ничего опасного не услышал и направился к лифту. Когда я уже открывал свою квартиру, услышал, как кто-то спускается по лестнице. Это оказался мужчина лет сорока в джинсовке и кепке с брезентовой сумкой. Увидев меня, он пробормотал: «Наконец-то».
– Вы кто? – тревожно оглядываясь, спросил я.
– Сантехник, кто же ещё.
– Я вас первый раз вижу. У нас другой, седой такой.
– Он в отпуске, я за него. Тут в вашем подъезде засор нашли, в подвале уже натекло дерьмеца. Мне нужно проверить санузел.
Он мазнул меня взглядом, который показался нехорошим. Хотя мне сейчас много чего мерещится.
– Открывай, пацан, или дома кто из взрослых есть? – трескуче засмеялся мужик.
– Сейчас, – промямлил я, прикидывая, что делать. Пока возился с ключом, за дверью заскулила Скалли.
– Собака? – насторожился бравый сантехник.
– Питбуль, – ответил я.
Скалли, выскочив, сначала кинулась мне под ноги. Стала скулить и вилять хвостом.
Сантехника она заметила почти сразу. Сначала тихо зарычала, а когда он сделал шаг к двери, начала агрессивно лаять. Такого я за ней не припоминал.
– Идите в квартиру, я её тут подержу, а то может кинуться. Туалет налево.
– Найду, – буркнул он.
Скалли рычала, порываясь вбежать в квартиру, а я держал её на руках. Мужчина побыл в туалете, переместился в ванну. Пока этот тип в квартире, лучше держать дверь открытой и не оставаться с ним наедине. Может, позвонить в милицию? А если он и правда сантехник, как я объясню своё поведение?
И тут он сказал такое, от чего по коже у меня прошёл лёгкий морозец.
– Наверное, с девушкой живёшь?
– С чего вы взяли?
– Ну, длинные волосы на расчёске.
– Нет, это приятеля. Он рокер.
– А то я думал: может, девушка спит, а я тут шумлю.
– Есть и девушка, – буркнул я, начиная злиться.
– Она, наверное, у себя живёт? Удобно, свободные отношения. Захотел – пригласил. А потом езжай к себе. Я вот женился рано, а то бы тоже себе Елену Прекрасную завёл.
– Откуда вы знаете, как её зовут? – еле выдавил я от неожиданности.
– Так у тебя тут фотка возле стиралки валяется. И подписано сзади: «На долгую память от Елены Прекрасной».
– Вы чего там лазите?
– Да ладно, малой, карточка на полу валялась, поднял, чтобы не наступить.
В висках жарко стучало, разговор казался мне донельзя странным. И на слесаря он не похож. А на кого? Неприятная физиономия, зализанная, будто корова языком прошлась. Мне показалось, что он намекает на то, что знает Лену. Или это совпадение? Ведь фотка, которую мне подарила тогда Лена, действительно там была. Наверное, выпала из кармана штанов, когда я их в стиралку бросал.
Наконец он вышел. Одновременно с его появлением в коридоре заработал лифт, а сверху с гомоном и смехом стали спускаться соседские подростки-близнецы. Судя по окрикам, с ними был отец. Он закрывал квартиру и тоже спешил вниз. Привлечённая шумом в коридоре, выглянула соседка напротив, глуховатая старушка в вязаной растянутой кофте.
– Случилось чего?
– Всё в порядке, – не очень вежливо сказал сантехник.
– Ну и слава те господи, – кивнула она, но дверь закрывать не спешила.
– Привет, малые! – нарочито громко поздоровался я с близнецами и отпустил Скалли. Она кинулась здороваться, а сантехник опасливо посторонился. И всё переминался, поглядывая по сторонам. Мне показалось, он хотел переждать, пока все уйдут, но я сделал ход конём.
– А у соседей вы были? Скорее всего, засор от них. Он кавказец, волосатый такой. И у него волосы длинные, наверное, сток забили.